Об осени

Она заблудилась на вымостках, скованных льдами
Одной из капризных туристок, одной из беспечных,
Её словно сельские призраки околдовали,
Накинув промокшую бязь листопада на плечи.

И сыро дышать октябрём от рассвета до ночи,
Когда всё печальнее гомон таинственных уток,
Летящих на юг, под понурой обителью отчей,
Над гнёздами грешных людей, бессердечных и чутких. 

Об осени дева с котами и с окнами в космос
Сошьёт будто платье из неба вечерние строфы,
И стихнет стихами на стёклах и нежно, и грозно
Последнее эхо пустых с тишиной разговоров.

Вновь снегом погасит костры Покрова на рябинах,
Калиновый чай станет мягче на вкус и приятней,
И я возвращусь в этот край, где до боли родные
Глядят то ли избы печально в глаза, то ли хаты.

Когда до зимы, будто руку подать, и настанет,
И время качнётся как маятник в сторону детства,
И снадобьем воздух мне вывернет тёплую память,
Да так, что в любые морозы смогу ей согреться.

Счастье — это печь на завтрак для детей блины

Неяркий свет зари туманами разбавлен вновь,
Мне холодно в погруженной квартире в затяжную осень.
И Пресвятую Богородицу душа о солнце просит,
А вместо магазинного печенья хочется блинов.

Плита — как в деревенском доме старенькая печь,
Мука — как снег, вода — как из колодца, тесто — как у мамы…
И утреннему звону колоколен разливаться рано,
И я себе позволю вспомнить детство и напечь

Горячих блинчиков, коль кухней Бог не обделил,
В запасе есть и время, и возможность, и на месте руки,
И сыновья ещё так сладко спят, и котик вислоухий
На подоконнике разлёгся набираться сил.

И что мои заботы? Так должно и быть. Всегда.
За здравие родных и близких у икон свечу поставлю.
Моя любовь не измеряется блинами, но я знаю,
Она в нажаренных блинах и чашке молока.

И что ни осень, как деревья ни обнажены, 
На кухне снова будет пахнуть тёплым мёдом и сметаной,
И большего от Господа просить я никогда не стану
Ведь счастье — это печь на завтрак для детей блины.

Просто осень, как шкаф, открой

Осень стала, как книжный шкаф, прятать солнца страничный свет,
И молчание нарекать мемуарами звёздных лет.
Здесь всё золото, что блестит. А кому-то тоска тоской.
Нет подвохов и нет обид. Просто осень, как шкаф, открой.

Ветер лирой на сто ладов обыграет сюжетный ход.
Отголоски забытых слов вскружит эхом и унесёт,
В даль, где холодом поит дождь корни донника и ракит,
Где туманами вечер шьёт тишину… вот и сам молчит.

Невесомы твои шаги от страницы, где сад в цвету
До страницы, где стерегли птицы небо, и стерегут,
Как сокровище, ясный день, как реликвию, серп луны…
Грусть тебя заберёт в свой плен и отдаст ноябрю внаймы.

Письменами к ногам падёт откровение жёлтых глав.
Листья клёнов — горчичный мёд, и согреют, и огорчат.
Стены шкафа не так глухи, ты отыщешь и брешь, и две.
И по волнам пустой строки угадаешь за шкафом снег.

Вспомнишь как выбирала шаль, то, как тонок на лужах лёд, 
Как сплеталась твоя печаль с блюзом в мае погасших звёзд,
Как казалось, что мир велик, а теперь он всего лишь шкаф,
Где хранятся фрагменты книг, меланхолию одержав. 

Осень въелась в щемящий сплин, осень всюду куда ни глянь,
Осень — шкаф с красотой внутри, где сплетается свет и тьма.
А за стенами чистый холст, гладь нетронутых снежных бурь…
Ты коснёшься волшебных звёзд, что горят у тебя в шкафу.

Я собрала в своём видении немного тёрна

Что, если всё не так, как осень нашептала клёнам,
И птицы обманулись небом как в последний раз?
Я в потускневших фресках и на выцветших иконах
Искала знак неявного согласия сбежать

Туда, где горы промерзают до пещерной кельи,
Где сталактиты — полчища погашенных свечей,
Где козы щиплют монастырский мох и вяло блеют,
С копыт сбивая тихий, посланный на землю снег.

Я видела сквозь дымку благовоний холм с обрывом,
Сову, терзающую зайца, оголтелых лис.
Не видела людей, и оттого спокойней было
Предчувствие ещё одной безрадостной зимы.

Я собрала в своём видении немного тёрна
С ветвей в оковах инея кладбищенских коряг.
Я там искала тишину и свет душе крамольной,
А находила то, что даже птицы не едят.

Я угощала ветер исповедной речью вкратце.
Он от моих подробностей бы сделался сырым.
Потом покровская свеча вдруг обожгла мне пальцы,
И всё развеялось, как из кадила в храме дым.

И не сбежать мне, значит, в монастырь, где лисьи своры
Хвостами заметают в осень свежие следы,
Где белый снег невинных пожеланий не оспорит
С холма касаться облаков и ближе к Богу быть.

Илл.: М. А. Гордеева