Ахпат

Монастырь Ахпат смотрит, как вдали 
вьются нити волн.
Над каньоном свет, как вода, разлит, 
и как мак, червлён.

Здесь монахи сон клали на алтарь, 
и что ни рассвет,
то они не спят, пишут досветла 
обо всём, что есть,
в манускрипты дат, судеб и времён, 
в письмена для нас.
Прикоснись к стене. Храм заговорён. 
Древнего псалма
звук впитала мощь монолитных плит, 
каменных колонн.
Мудрый Ованес с богом говорит 
то ли о былом,
то ли про сейчас шепчет арок свод 
ветреной весне…
Матенадаран будто книги ждёт. 
Чаянье везде.

Шаг за шагом вглубь. На хачкаре тень 
прикрывает крест.
Образно то как. Удивлюсь вдвойне, 
как красиво здесь.
Византийский стиль фресок и скульптур 
овладел душой.
В галерейный зал воробей влетит 
смелый и смешной.
Расплеснёт вдоль стен, где рассвет расцвёл, 
шараканский хит,
и армянский дух монастырских гор 
нас благословит
на удачный день, на любовь к земле, 
к низким берегам.
Ты и я здесь гость, и досадно мне, 
что не навсегда…

Сибирская тайга

Спешат. Ветра развеять северный венец…
Часы с опаловым пятном на циферблате снега…
И по следам единорогов тени света бегать…
И ты спешишь ко мне на встречу наконец,

Побыть под нимбом волшебства наедине.
Сквозь сеть алмазную глаза твои – пьянящий омут,
Всё видят, понимают, знают наперёд… и стонут
Под сердцем маленькие скрипки по тебе.

Какой талантливый художник сотворил
Твои просторы в мозаичном заполярном круге
Хрустальными, промёрзшими до тишины понурой,
А, впрочем, до сонаты ледяных ветрил?!

Разлитый блеск на скалах, выстроенных в ряд,
Как тонкая вуаль времён, как иллюзорный кокон.
Лучистые тропинки – вены, нити, связь с востоком
Крыльца, чьи половицы всё ещё скрипят…

И сколько им ещё скрипеть под настом зим,
Глухим кукушкам, что ни день, то снова неизвестно…
А мне бы прежде, чем за гранью навсегда исчезнуть,
Впитать авроры изумрудный нимб таким,

Как святость облаков и туч вокруг Христа,
С ладони накормить единорога зимней вишней,
И может даже прокатиться вдоль деревьев пышных…
Пока стоит в снегу сибирская тайга.

Огарки цветистых стихов

Снежным барсом крадётся весенний рассвет к сонным окнам.
У растерянных елей ресницы в жемчужных слезах.
Там весна взбудоражила сердце Сибири и томно
Прикоснулась к деревьям, одетым в снега нараспах.

Здесь моё восприятие долгого эха печали,
В коем выли метели под сбой электронных часов,
Это чувство, когда клавесины тайги замолчали,
И безгласие нового утра от ночи спасло.

Не опять тишиной перед бурей ли? – съёжилась память.
Я сама из двух зол выбирала холодный огонь
Всех тех чувств, от которых уже ничего не осталось –
Только в пепельном блюдце огарки цветистых стихов.

Только призрачный снег на увенчанном солнцем карнизе.
Только алой герани распятья в ладонях окна.
И уже ничего от прихода весны не зависит…
Во дворце, где играли свирели, свеча зажжена.

Илл.: Александр Яблоков