***
Ещё не ночь, но мрак, рождённый ей -
Едва ль на киселе вода седьмая,
И есть ли время - горше и святей,
Неодолимей, жертвенней, темней,
Чем вечному предшественное маю.

Наветливость и злая колотня -
Из сумрачья поднявшихся - поветрий
Умножены, и мается земля,
Отравленная водами лжеверий,

Святая - обезо'бразив - святых
И тайная - опустозвонив - тайных,
И со' свету изжив, и с высоты
Обрушив солнце - в зо'лотах венчальных.

Ещё не смерть, но мрак, рождённый ей,
Уже невиннодышащее мучит,
И есть ли время горше и святей,
Где над алтарной кротостью полей
Упившись кровью, бражничают тучи...

***

Неба истомилось молоко
На вечернем мягком жаре,
Сладкий запах слышен далеко -
Пряно-луговой напары.

Накрепко привязаны к цветкам
Нитью тонкой аромата,
Пчёлы зависают тут и там
В прядях липы рыжеватых.

Выгнув спинку серую дугой,
Тучка с видом благодушным
Брызжась, пьёт снято'е молоко
Из вчерашней тёплой лужи.

В вырезном рябиновом теньке
Ждут притихнувшие птицы -
Скоро ль в золотистом чугунке
Красно лето настоится...

***

Мутны' ещё хрусталики окна,
И блекло солодеющее солнце,
И молния - бессильна и бледна -
Голубоватой жилкой бьётся.

Но летние печальности - светлы,
И легковесны ветреные гневы -
Уже по краю пустоши видны
Предзоревы'х лучей посевы.

И выше - ливнем выхлестанных - крыш,
На тихий глядя свет - из мокрых сенцев,
В просфорне жаркой ясно различишь
Бескрайний ряд небесных хлебцев...

Илл.: Александр Мицник