Корабль

Что-то случилось. И птицы летают всё ниже.
Будто боятся, что небо на них упадёт.

Небо и правда срывается, бьется о крыши.
Или так кажется, будто сорвётся вот-вот.

Тлеют часы и минуты, застывшие в мыле.
Воздух - не воздух. Замешанный густо кисель.

Может, и правда минули года золотые.
Только не верю, что сели мы дружно на мель.

К миру пустынь прикасается мир Атлантиды.
«Ухнем!», - на плечи упало ярмо бурлака.

А за спиной открываются прежние виды:
Волга могучая, серый Амур и Ока.

А в голове приснопамятный шелест афиши,
Возглас истории: «Родина-мать зовёт!»

Камни молчат, потому что деревья всё слышат.
Будто грядёт. Будто что-то лихое грядёт.

«Ухнем!», - опять со спины донеслось, задыхаясь.
Были бы жабры - глотали бы воздух мы жадно.

Тащим корабль, пред Господом-Богом каясь,
Нанизывая самоцветы на нить Ариадны...

Лето

Расплескалось небесное варево
Абрикосовой водой по воздуху.

Из соломинки выпил бы досуха
Искры пламенно-яркого марева.

Не жара, а безумие светлое.
Не поля пшениц - золотой простор.

Разбросал вокруг белокурый ссор
Суховей, раскаленный и ветряный.

И рисунок земли мозаичный
Не коробит взор - не рябит в глазах.

Я и сам, слово сено, жарой пропах
И уже понимаю по-птичьи.

Стал веснушкой на неба теле бы,
Белой чайкою упорхал в окно.

Сумасшествие, что не знал никто.
Это лето, что так хотели вы.

Аequo animo

Как сна мгновенья чуткие,
Упали листья хрупкие
И сохнут под окном.

А я спросил у месяца:
- Когда влюбленным встретиться
В разлуке суждено?

Замолкли гроздья звездные,
Зевая, будто созданы
Играть в немом кино.

А я спросил Медведицу:
- Зачем планета вертится?
Не ждет ли та кого?

И пали слезы синие
В лесу между осинами,
Росой сияв зело.

И дремлет мир надорванный -
Который век надорванный,
Но - aequo animo*.

А эти дни безумные
Летят, как вспышки лунные,
И светят мне в окно...

*Áequo ánimo (лат.) [э‌кво анимо] - спокойный, сдержанный, терпеливый.

^{Илл.: Виктор Юшкевич}