Анастасия Логвина

У нее нет отдельной мастерской с вывеской, витринами и громкой афишей. Только стол у окна, лоскуты тканей, коробка с пуговицами и тишина. Светлана Васильева не любит рассказывать о себе, потому что считает: важнее не она, а то, что она делает. А дело ее – куклы. Те самые, что создаются иголкой и нитками, с лицом, которое оживает, если в него вглядеться.

Светлана живет на Кубани, в селе Новомихайловском (Кущевский район). Здесь же нашла свое призвание и ведет детский кружок рукоделия. О том, как создается кукла, почему с первой невозможно расстаться и что сегодня происходит с местным ремеслом, мы и поговорили.

А.Л.: Светлана, давайте начнем с главного. Кто вы – не по профессии, не по регалиям, а по сути? Что для вас важнее всего сказать о себе?

С.В.: Наверное, самое честное, что я могу сказать о себе, что я человек, влюбленный в свое дело.

А.Л.: Сколько лет вы живете на Кубани?

С.В.: 42 года живу здесь. Родилась и живу в селе. И, наверное, это отпечаталось на том, что я создаю: мои куклы с этой земли, с ее характером.

А.Л.: Кто в вашей семье рукодельничал? Вас кто-то обучал шить или вы сами научились?

С.В.: Бабушка и мама понемножку вязали, шили. Не могу сказать, что кто-то всерьез меня учил… скорее, я росла рядом с этим и впитывала. Я шила с самого юного возраста: что-то перешивала из старых вещей. Вязала сначала себе, потом своим детям. Шаг за шагом иголка и нитка вошли в мою жизнь и уже не выходили.

А.Л.: Что ваши близкие думают о вашем ремесле?

С.В.: Поддерживают меня. Это очень ценно, когда родные не просто терпят твое увлечение, а по-настоящему болеют за него вместе с тобой. И эта поддержка проявляется не только в словах. Близкие дарят мне эксклюзивных кукол – так у меня и появилась своя коллекция. Друзья и коллеги приносят ткани различных цветов и фактуры. Для меня это очень трогательно: получается, что мое дело объединяет вокруг меня людей.

А.Л.: Вы сказали, что у вас есть собственная коллекция кукол. Расскажите подробнее, какие куклы в нее входят?

С.В.: Да, вы правы. Помимо тех, которых я шью сама, у меня есть коллекция кукол от нескольких мастеров. Это уже история про любовь. В ней собраны куклы из разных стран. Например, у меня на полке стоят испанские куклы с личными паспортами, подтверждающими оригинальность. На полку выше я поставила кукол от китайского мастера. Я смотрю на них и подмечаю как отличаются замысел и представление о красоте.

А.Л.: Вы с таким теплом это рассказываете. Когда вы поняли, что куклы уже не просто хобби, а дело жизни? Что подтолкнуло к этому?

С.В.: Я поняла это, когда сшила свою первую куклу. А подтолкнуло меня желание создать что-то своими руками. Я не хотела просто купить готовую куклу, а сделать свою: с характером, с историей и, главное, с душой. Чтобы она была единственная в мире и такая, какой я ее вижу. Сейчас я понимаю, что шитье кукол – это не только про лоскуты и нитки. Это про то, чтобы воплотить мечту в жизнь.

А.Л.: Опишите свою первую куклу, про которую говорите? Она сохранилась?

С.В.: Да, первая кукла сохранилась и стоит на полке как память. Представьте, я не могу никому ее отдать. Она точка отсчета, с которой все началось. Смотрю на нее и вспоминаю, как я училась, ошибалась, искала. Эта кукла не про красоту, она про путь.

А.Л.: Как вообще рождается кукла? Вы придумываете образ заранее или руки сами ведут?

С.В.: У меня все сразу. Сначала в голове рождается образ. А потом руки начинают шить. Иногда они ведут меня туда, куда я не планировала, и это самое интересное. Я не могу сказать, что полностью управляю процессом, скорее, мы идем вместе: я и кукла. И в какой-то момент она сама подсказывает, какой ей быть: характер, настроение, историю.

А.Л.: Где вы берете вдохновение?

С.В.: Вдохновение приходит как-то само. Я не могу сесть и сказать: «Так, сейчас вдохновлюсь». Оно просто появляется во время работы из чего-то, что я увидела, почувствовала или вспомнила. И тогда рождается образ, который уже не отпускает, пока не будет сшит.

А.Л.: Какая часть куклы самая кропотливая и сложная?

С.В.: Самая сложная часть – лицо. Всегда. Тело сшить проще: набить ткань и придать нужную форму. А лицо – это характер, взгляд. Это то, что делает куклу живой. Именно на лице я могу переделывать по десять раз и искать ту единственную черту, из-за которой кукла перестанет быть просто тряпичной фигуркой и станет кем-то с историей.

А.Л.: Вы разговариваете с куклами, пока делаете их? Верите ли вы, что у них есть душа?

С.В.: Каждый день разговариваю. Когда шью, фотографирую – я разговариваю. Когда ставлю на полку, обязательно скажу что-нибудь приятное. Это уже не привычка даже, а часть работы. А верю ли, что у кукол есть душа? Знаете, я не знаю. Но я точно чувствую, что они больше, чем ткань и нитки. И это чувство сильнее любого ответа на вопрос.

А.Л.: Дарите ли вы свои куклы? Если да, то легко ли с ними расстаетесь?

С.В.: С ними легко расставаться, если я отдаю близким мне людям. Когда я знаю, что кукла уйдет к человеку, которому действительно нужна. К тому, кто ее примет и полюбит. Тогда расстояние не ранит, наоборот, становится радостно: значит, она уходит не от меня, а к своей новой жизни.

А.Л.: Связано ли ваше творчество с кубанскими традициями?

С.В.: Я с большим уважением отношусь к кубанским традициям. К народным куклам, к вышивке, в принципе к ремеслам. Это наша история, наша культура и память. Я не могу сказать, что копирую что-то буквально, но это живет во мне и, возможно, передается через мои работы. Я недавно сама сшила двух кукол в традиционных кубанских нарядах. Мне захотелось передать эту красоту так, как я ее чувствую.

А.Л.: Чем эти куклы отличаются от остальных?

С.В.: В них есть что-то от наших бабушек, от того уклада, который, к сожалению, постепенно исчезает. У нас здесь не любят спешить, делать на скорую руку. В моих куклах это видно: они не про наряды и внешний эффект, а про внутренний мир. Их нельзя назвать «просто куклы в традиционных платьях», это все же память о наших кубанских укладах.

А.Л.: Что вы думаете о том, как сегодня на Кубани живет ремесло?

С.В.: Живет и даже дышит полной грудью! Сколько мастеров, сколько талантливых людей! Вышивка, керамика, дерево, куклы – все это не просто существует, оно активно развивается. Я сама участвовала в местной выставке и увидела,  как  люди  реагируют  на  работы  мастеров:  останавливаются, рассматривают, спрашивают. Есть много желающих купить мои куклы. Считаю, что это лучшее доказательство того, что ремесло нужно людям. И еще одно подтверждение – дети. Сейчас я веду детский кружок рукоделия в нашем доме культуры и вижу, как у них горят глаза, когда они сами что-то создают. Это очень вдохновляет. Я в этот момент думаю: «Значит, это интересно, значит, традиция не исчезнет».