Сегодня вошло в привычку откладывать все в долгий ящик, заменяя реальную жизнь мимолетными удовольствиями. Мы листаем социальные сети, размышляя о том, какая хорошая жизнь там, за экраном, и какой серой и полной проблем кажется собственная. Это повод присмотреться к тем, кто почему-то умеет быть счастливыми просто так, без видимой причины. 

Когда человек в раннем детстве сталкивается с серьезным диагнозом «лейкоз» (в просторечии его называют «раком крови»), жизнь словно разделяется на «до» и «после». Это одно из самых распространенных онкологических заболеваний у детей, с которым ежегодно сталкиваются тысячи семей. Больницы, капельницы, изоляция от общества становятся частью детства, чем-то обыденным. Пройдя через подобные трудности, человек начинает больше ценить то, что естественно для других: возможность учиться, проводить время с близкими, радоваться каждому дню. Об этом непростом опыте пережитой болезни, ставшей источником духовной силы, расскажет студентка факультета журналистики КубГУ Мария Санникова. 

 

Е.С.: Сколько Вам было лет, когда столкнусь с болезнью, и что запомнилось из того периода больше всего?

­М.С.: Впервые я поняла, что со мной что-то происходит в семилетнем возрасте.  Это было время перед выпускным в детском саду, когда другие дети вовсю танцевали, ­пели и репетировали, я почему-то начинала капризничать, не понимая от чего. Постепенно родители и воспитатели заметили, что у меня поднимается температура. С этого и началась долгая история. Выпускной в детском саду и Первое сентября пришлось пропустить. Больше всего в том периоде я помню испуганные лица вокруг меня. Родители, родственники, врачи совершенно не знали, что делать. 

Каждый день мы с мамой ездили в больницу, сдавали анализы, которые с каждым днем становились только хуже. Чтобы поставить точный диагноз меня направили в «Детскую инфекционную больницу. Тогда заведующая отделением прибежала в плату, огромными испуганными глазами взглянула на нас и громким голосом начала тараторить: «Собирайтесь, собирайтесь, Вас переводят». Тогда на машине скорой помощи мы приехали в «Детскую краевую клиническую больницу», где и проходило дальнейшее лечение химиотерапией. 

Тогда я быстро повзрослела, потому что это было необходимо. С помощью психологов, работавших в больнице, я поняла, почему сейчас мне приходится находиться здесь, почему я не пошла в школу со всеми детьми. В дальнейшем мне приходилось и другим ребятам отвечать на их неудобные вопросы о том, почему я не хожу в школу, а учитель приходит ко мне домой. 

Е.С.: Помните ли вы какую-то маленькую деталь из больницы, которая осталась в памяти навсегда?

 ­М.С.:  Таких небольших деталей в моей памяти довольно много. Ярче всего запомнилось то, как врачи старались научить юных пациентов не бояться процедур. В отделении есть комната психолога, в которой находится, как мы ее называли, «волшебная» коробка. В ней было много маленьких игрушек, и каждый день после сложных, неприятных процедур можно прийти и вслепую достать из этой коробки игрушку за то, что ты мужественно перенес уколы и прочее.

Еще одним запомнившимся моментом стало время перед Новым годом. Заранее волонтеры в больницу приносили открытки в виде снегирей, на которых можно было написать свое новогоднее желание. После этого открытки забирали, и перед праздником детям приносили то, о чем они мечтали.

Такие акции проводили фонд «Цветик – Семицветик», который сейчас переименован в «Край добра». С тех пор в моей семье появилась одна добрая традиция: каждый год мой папа берет такого «снегиря» и покупает игрушки, которые загадал ребенок.

Е.С.: Были ли врачи или люди, которых Вы помните до сих пор с особой благодарностью?

­М.С.:  Да, конечно. С врачами и медсестрами мне повезло. Они очень тепло ко мне относились, даже придумывали забавные прозвища. Я была и «Дюймовочкой», и «Персиком». Одна из медсестер так со мной подружилась, что как-то раз пошла после рабочей смены со мной и мамой гулять в парк. В больницу меня положили в 2013 году, но до сих пор эта девушка иногда списывается с моей мамой и интересуется моим здоровьем. Сейчас я безмерно благодарна за теплое отношение и поддержку незнакомых людей. 

Е.С.: Кто стал главной опорой в этот период? Как справлялась Ваша семья?

­М.С.: Этот период у меня не вызывает негативных воспоминаний, скорее, наоборот.  Это время, когда моей семье пришлось сплотиться больше всего. Мама ежедневно была со мной (стоит упомянуть, что дети, находящиеся на лечении, бывают очень сложными по характеру). Мама показала мне, что в любом состоянии и настроении она будет рядом. Папа каждый вечер приезжал к нам в больницу и привозил то, чего мне хотелось больше всего. Когда разрешили врачи, мы стали гулять в парке. 

Конечно, самым важным для меня была поддержка близких. Но вместе с тем, моим родителям она тоже была необходима. Это непростое время показало нашей семье, кто есть кто. Нашлось немало людей, готовых помочь, но были и те, кто просто отвернулся, решив, что они не хотят разделять эти проблемы. Таких мы вспоминаем поговоркой «спотыкаться в жизни полезно хотя бы для того, чтобы посмотреть, кто подставит плечо, а кто – ногу». 

Людей, подставивших плечо, к счастью, нашлось больше. По рассказам моих родителей, самым тревожным временем было, когда сообщили, что мне необходимо делать переливание крови, а ее нужно было еще где-то найти, так как кровь родственников использовать нельзя. Тогда папа и мама начали обзванивать всю телефонную книгу с просьбой помочь, даже если эти люди были мало знакомы. В определённый день папа приехал на станцию переливания крови, где и встречал всех неравнодушных. Людей пришло очень много: коллеги со всех работ, друзья, знакомые друзей. Мне идеально подошла кровь только одной девушки, а вся оставшаяся пригодилась другим маленьким пациентам.

Е.С.: Было ли тогда что-то, что тогда давало особенную надежду Вашей семье?

М.С.: Да, особенное, конечно, было. Рядом с центром переливания крови находится «Женский монастырь в честь иконы Божией матери Всецарица». Мой папа тогда впервые увидел упомянутую икону, которая вселила в него веру в чудо. Его поразило, что за стеклом иконы находится много золотых украшений, которые приносят в знак благодарности за выздоровление.

Спустя время, когда родителям сообщили о моей ремиссии, папа вновь вернулся в Храм и отдал батюшке свою золотую цепочку, которая до сих пор находится там. Вера давала самую большую надежду.

Е.С.: Как пережитая болезнь повлияла на Ваш характер?

М.С.:  Нельзя сказать, что мой характер поменялся в период болезни. Но позже, в процессе взросления и осмысления, жизнь как будто разделилась на «до» и «после». Даже в разговорах семьи, чтобы обозначить временные рамки, мы всегда уточняем: это было до больницы или после. Самое важное, на мой взгляд, что это дало мне четкое ощущение того, что не нужно откладывать что-либо на потом. Нужно жить здесь и сейчас и не бояться трудностей.

Со временем все проблемы стали восприниматься иначе. Отношение к жизни и к ее каждому дню меняется, когда осознаешь, что там, за стенами больницы, есть совсем маленькие дети, которые ежедневно борются за жизнь. Задумываясь об этом, сама совесть не позволяет опустить руки и сдаться.

Е.С.: Что после этого опыта стало для Вас действительно важным и какой главный урок Вы вынесли из этого периода жизни?

М.С.:  Самым важным для меня стало осознание того, что нет ничего невозможного, когда рядом с тобой твоя семья и люди, которые тебя любят. Иногда для того, чтобы понять, казалось бы, самые простые истины, нужно пройти через трудность. Самое ценное, что есть у каждого – это возможность жить и радоваться каждому дню.

Самый главный урок – ценить себя, близких и здоровье, никогда не сдаваться, даже если кажется, что выхода нет. Не существует вечных трудностей, все проходит. Главное – обращать внимание на время, когда все в порядке и быть благодарным за это.  

Е.С.: Если бы Вы могли обратиться к себе маленькой в тот момент, что бы сказали?

М.С.: В то время мне было грустно, что я не хожу в школу, не общаюсь и даже не знаю одноклассников. Я бы сказала себе: «Машунь, все еще впереди, осталось совсем немного подождать — и ты пойдёшь в школу, будешь общаться с ребятами. Это время сделает тебя сильнее». 

Е.С.: Тяжело ли было возвращаться к обычной жизни после лечения? 

М.С.: Да, даже для меня, ребенка, это было испытанием. После основного лечения нас отпустили домой, но надо было каждую неделю возвращаться на процедуры. Тогда у меня во дворе уже появились первые друзья, которые с такой же детской непосредственностью говорили мне, что я получаю оценки незаслуженно, а пятерки мне ставят, потому что учителю меня жаль. Жалость к себе я не люблю еще с того времени, мне всегда хотелось, чтобы ко мне относились как к обычному ребенку. Уже сейчас я понимаю, что сделать это было крайне сложно. 

«Первый раз в четвёртый класс» – так мы с семьей шутили, когда я впервые села за школьную парту. Это тоже было непросто, так как дистанционное обучение все же отличалось от классического: мои уроки часто отменялись по причине плохого самочувствия. Тем не менее программу 1–3 класса я освоила. Было неловко прийти в класс, где все давно знакомы, а я не знаю никого. Но благодаря учителям, дети знали меня заочно, знали, что в классе есть такая девочка и что она скоро придет в школу. 

Такие «детские» трудности тогда сильно расстраивали меня. А еще ужасно несправедливым для меня казались некоторые ограничения. Когда летом все ребята гуляли весь день, мне было нельзя. Я могла выходить на улицу либо с утра, либо вечером, так как находиться под ярким солнечным светом было запрещено. Постоянное ношение головного убора расстраивало меня не меньше. 

Сейчас я, конечно, вспоминаю это с улыбкой и благодарностью родителям, родственникам, которые проявили не меньшую силу воли и не поддались на детские капризы, строго соблюдая все рекомендации врачей. 

Е.С.: Остался ли у Вас страх болезни уже во взрослой жизни? 

М.С.: Да, конечно, страх болезни очень сложно преодолеть даже спустя годы. Такое невозможно забыть и стать полностью свободным от этих мыслей. В 2016 я вышла в ремиссию, продолжая постоянно наблюдаться у врачей. С 2024 года по документам я полностью здоровый человек. Бытует мнение, что от лейкоза невозможно излечиться полностью, но по медицинским критериям, если у пациента не случается рецидивов 5–10 лет после завершения лечения, его можно считать здоровым. Зная, насколько было непросто и мне, и моим близким, зная, что эта болезнь непредсказуема, невозможно просто взять и отпустить все, что было. Но именно та история, которая произошла со мной, еще раз доказывает, что нельзя думать о плохом, нельзя себя на это настраивать. Жить нужно смело, честно и с благодарностью за каждый прожитый день.

Это интервью – доказательство того, что нет ничего невозможного, главное – верить в лучшее и не откладывать все на потом. Жить здесь и сейчас, не бояться трудностей, а главное – не забывать о том, что то, что для тебя обыденность – для кого-то – мечта. 

Эта история не о тяжелом диагнозе и невзгодах человеческой жизни, она о взрослении и понимании того, что даже самые тяжёлые испытания можно преодолеть. Иногда именно через боль человек учится по-настоящему жить.

Фото: Мария Санникова, соцсети.