О том, как помочь нашим бойцам в зоне СВО; чего хотят жители прифронтовых территорий от остальных россиян; как обстоит ситуация с обстрелами Белгородчины глазами очевидца и многое другое.

Надежда Николаевна – человек военной выправки, 27 лет посвятивший службе России. Сегодня она уже на пенсии, но несмотря на это работает, активно помогая нашим бойцам в зоне СВО.

Дозвониться до Надежды Николаевны получилось не сразу – работало ПВО, связи не было. Несмотря ни на что, беседа состоялась.

Д.Д.: Надежда Николаевна, здравствуйте!

Н. Н.: Здравствуйте!

Д.Д.: Спасибо, что согласились на эту беседу, даже несмотря на столь опасную обстановку. Расскажите, пожалуйста, в чем заключается Ваша деятельность в данный момент?

Н. Н.: Я создала группу. Это военные пенсионеры по всему СНГ. Это те люди, с кем я служила, в Советском Союзе и далее. Мы собираем гуманитарную помощь, кто-то помогает денежными средствами. Готовим еду, собираем какие-то вещи, если бойцам необходимо.

Также сельчане у нас молодцы, они приносят орехи. Солдаты часто просят грецкие орехи, потому что это энергия, белок. Поэтому я еще занимаюсь тем, что вечерами сижу и колочу орехи, укладываю их в пакетики. Делаю адресные карманные пакетики. Чтобы наши ребята могли там, на передовой, всегда подкрепиться. Это самое малое, что я могу нашим солдатам дать. А так мы ездим еще в госпиталь, помогаем, если там нужна помощь.

Это если в общем. Мы называем это работа-помощь.

Д. Д.: Надежда Николаевна, Вы часто бываете в наших госпиталях. Там, где лежат наши бойцы. Скажите, пожалуйста, на Ваш взгляд, есть ли там необходимость в волонтерах?

Н. Н.: Сегодня, особенно после бомбежки нашего города (Белгород. – прим. Д.Д.), конечно, волонтеры нужны. Я не могу передать ощущения того, что творилось в городе. Наверное, это нужно просто видеть.

Есть необходимость в тех же вещах. Ребят привозят с поля боя. Из-за ранений на них рваная одежда. Мы покупаем новое белье. Кто-то приносит кофты, спортивные штаны. Все стиранное, глаженное. Особенно бабушкам низкий поклон, потому что они вяжут носки, балаклавы. Сейчас мы научились шить нижнее белье.

Д. Д.: Надежда Николаевна, скажите, пожалуйста, с какими трудностями Вы лично сталкиваетесь во время этой работы?

Н. Н.: Первое – это транспорт, бывает, подводит. Меня лично подвела машина, на ремонте стояла. Так, в принципе, если нужно куда-то подвести, то всегда можно получить помощь.

Но, конечно, без транспорта очень тяжело, потому что нужно быть мобильным. При том мобильными в плане безостановочного передвижения. Приходится преодолевать расстояния между местами по 60–70 километров. А это еще и затраты на бензин, на расходники для машин.

Второе – это глобальная такая проблема. Есть трудность в нехватке денежных средств. Потому что мы отдаем часть своих пенсий ребятам.

Вот такие проблемы.

Д. Д.: Скажите, пожалуйста, а что побуждает лично Вас помогать нашим бойцам?

Н. Н.: А кто, если не мы? Мне кажется, этими словами я и могу ответить.

Д. Д.: Вы единодушны в этом с Вашими коллегами?

Н. Н.: Да. Еще до того, как началось СВО, мы помогали нашим ребятам. В нашем регионе проходили учения. Мы встречали их, помогали, кормили их. В октябре месяце варили им горячую еду. Они приезжали, говорили: «Не надо, Вы что? У нас пайки!» Какие могут быть пайки, если ребятам нужна горячая пища?

И да, мы едины в этом. Потому что мы прошли сами службу, мы прошли горячие точки еще в советское время, жили на полигонах. Мы понимаем, что такое мороз. В Средней Азии холод –40–50 градусов. Когда ты выходишь, и из-за снега ничего не видно перед тобой.

Мы военные и как никто другой понимаем, каково молодым там. А я, тем более, – женщина, мать. И для меня это важно.

Д. Д.: Как бойцы относятся к Вашей поддержке, к тому, что Вы делаете?

Н. Н.: С большой благодарностью, с искренностью. Некоторые даже со слезами на глазах.

Д. Д.: Были какие-то личные истории, которые Вы можете привести?

Н. Н.: Одна из историй была такая: шла группа солдат через наш регион. Я проезжала мимо, заехала в магазин. Всегда покупаю все прозапас на случай, если встречу по дороге наших ребят. Еще у меня в багажнике лежали бушлаты, обувь – я же человек военный.

И вот я проезжала мимо машины военной, остановилась. Там солдаты наши. Мальчишка стоит, переобувается. А у него обувь от грязи, жижи вот этой осенней, размокла. (Надежда Николаевна тяжело вздохнула).

Говорю это, и дух у самой захватывает. Я сначала не видела эту ситуацию. Вынесла ребятам пакет с продуктами. А когда увидела у этого паренька обувь сырую, носки сырые (в холодную–то погоду), я достала быстро обувь из багажника. Слава Богу, что оказался нужный размер.  У меня были с собой футболки, маечки. Я разорвала их, сделала что–то вроде портянок.

И вот я переобула его. А он смотрит на меня, и у него полные глаза слез. (Длинная пауза).

Он прижался к моему плечу и говорит: «Вас ко мне Бог послал!» Потому что у него не было больше запасной обуви, как он мне сказал.

И глаза его теперь всю жизнь передо мной. Это такая благодарность без слов, все было в его глазах.

Д. Д.: Надежда Николаевна, Вы часто бываете на прифронтовых территориях. Накануне Нового года украинский режим совершил обстрел Белгорода. Скажите, пожалуйста, Вы были рядом в момент атаки?

Н. Н.: В тот день я была в городе. Солдаты попросили лекарства, и я заказала их через аптечную сеть. Товар должен был прийти двадцать девятого числа, но пришел тридцатого. Именно в тот роковой день.

В какой-то момент, когда я уже подошла к месту событий (думаю его уже можно озвучить, потому что все знают из новостей, – это центральный универмаг «Белгород»), я уже стояла на пешеходном переходе, чтобы перейти прямо к универмагу. Но что-то меня остановило, и я подумала: «А зачем я туда иду? Я сейчас схожу в аптеку, все заберу. А потом в "Белгороде" кое-что докуплю и поеду обратно».

И вот я захожу в аптеку, стою в очереди. И через пять минут начинается обстрел. Нас быстро спустили в подвал и этим спасли.

Мы вышли минут через пятнадцать. И то, что мы увидели, было ужасающе. Там рядом рынок, мы начали помогать бабушкам, выводить их с места атаки. В сам универсам «Белгород» не пускали. Его уже оцепили городские службы. Но и в том месте, что не было оцеплено, хватало людей, которых задело осколками. Разлетелось очень много стекла. Я уже молчу о том, что в эпицентре взрыва были только останки людей...

Потом начали обстреливать центр – улицу Богдана Хмельницкого. Транспорт встал. Мы шли от мест обстрела пешком довольно долго. Потом жители стали помогать друг другу, развозить на своих машинах прохожих, куда могли.

Так сплотился весь Белгород.

Д. Д.: Надежда Николаевна, мы сейчас говорим о сплочении. Скажите, пожалуйста, чем нашим бойцам и мирным жителям на прифронтовых территориях могут помочь неравнодушные россияне?

Н. Н.: Самое главное, чтобы люди не говорили: «А чего у вас там, стреляют что ли? Чего вы преувеличиваете?» Часто люди из других регионов не верят, что такое происходит. От этого ком в горле становится.

Вся Россия будто бы живет другой жизнью: гуляет, отдыхает, фейерверки пускает. А у нас люди гибнут...

И первое, чем нам можно помочь, – это морально. Чтобы нас не «убивали» морально. Потому что, когда это делает земляк, россиянин, говорит: «Чего вы преувеличиваете?» Вот это страшно. Поэтому первое, что хотелось бы, – чтобы нас не «убивали» своим недоверием.

Второе – по возможности, присылать гуманитарную помощь, финансовую. Тем более, сейчас почта стала работать бесплатно именно по пересылке гуманитарной помощи.

Можно присылать лекарства: перекись, да ту же «Звездочку», которая бывает так нужна нашим ребятам. Из южных регионов можно присылать нам орехи.

Но в первую очередь – не губите нас морально. Нам нужна поддержка, мы все россияне.

Д. Д.: Вы сейчас обращались к мирному населению нашей страны. А что бы Вы хотели передать со страниц «Родной Кубани» нашим бойцам?

Н. Н.: Я очень прошу, ребята, вернитесь живыми! Пожалуйста, берегите себя. От шальной пули берегите себя. Вас ждут матери, жены, сестренки, дети. Вернитесь живыми. Будьте сильнее этой фашистской заразы, этого нацизма.

Это мой вам наказ, как от матери: вернитесь живыми! Вас ждут дома!

Д. Д.: Спасибо большое, Надежда Николаевна!

^Илл.