3 января 1855 г. специально разосланные английские и французские пароходы доставили в российские порты извещения о том, что по повелению правительств Англии и Франции с 20 января (1 февраля) начнется строгая блокада следующих портов и акваторий: «устье Днестра, порты Аккерманский, Овидиопольский, Одесский; все порты между Очаковским и Кинбурнским мысами, с включением Николаевского и Херсонского; устья Буга и Днепра; порты между мысами Кинбурнским и Тарханским, со включением гавани Перекопского залива; порт Севастопольский; порты, находящиеся между мысом Айя и входом в Керченский залив, а именно: Ялтинский, Алуштский, Судакский и Феодосийский; порт Керченский; пролив Керченский, вход в сей пролив и все порты Азовского моря, в особенности Бердянский, Таганрогский и Арабатский; устье Дона и порты Анапский и Суджукский… Адмиралы присовокупляют, что с их стороны будут приняты все меры, допускаемые международными законами и трактатами, существующими между Императором французов и королевой Великобританской и разными нейтральными державами, против судов, которые попытаются нарушить означенную блокаду». Эту прокламацию подписали главнокомандующие: британскими морскими силами в Черном море, контр-адмирал Лайонс и французской эскадрой в Черном море, вице-адмирал Брюа (Извещение о блокаде опубликовано газетой «Одесский вестник» и перепечатано СП № 28 от 3.01.1855 - газета «Северная пчела» издавалась в Санкт Петербурге). Указанное сообщение «союзного» командования доставлялось в российские порты посыльными судами. В частности, весной 1855 г. на рейде Анапской крепости остановились английский и французский корветы. С высланной под белым флагом шлюпки парламентер доставил коменданту подполковнику Ознобишину (умер в конце 1855 г.) копию прокламации Лайонса и Брюа о предстоящей блокаде «порта «Анапа» (ГАКК. Ф.).

Перечисленные в документе акватории отличались разной степенью доступности, обусловленной наличием отмелей или скал. Однако адмиралы надеялись на мелкосидящие канонерки, заранее включенные в состав «флота вторжения». Э. Лайонс еще за 20-22 года до войны обследовал на небольших шхунах многие бухты и участки побережья Черного моря. Неплохо был знаком и с гидрографией Азовского моря, поскольку купеческие английские суда имели возможность знакомиться с российскими навигационными картами, по которым ориентировались, приходя на азовские рейды.

Представление о тактико-технических характеристиках некоторых кораблей «Легкой эскадры», по сравнению с двумя русскими пароходами, дает таблица 1.

Таблица 1

Характеристика некоторых неприятельских военных судов «Легкой эскадры»,

нападавших на города и порты Азовского моря

Название (страна)	Длина, ширина, м. Материал корпуса	Осадка, м	Мощность, л.с. Тип движителя	Водоизме-щение, т.	Скорость, узлов	Вооруже- ние, (шт.х фунт)
Миранда (корвет, Брит.)	59,7 х 9,5 деревянный	более 3	613 винтовой	1523	10,8	14 х 32 фунт
Алерт (канонер., Франция)	31 х 9,5 деревянный	более 2	25 н.д.	143	3	2 х 18 фунт 1 х 30 фунт 1 х 160 мм
Джаспер-2* (канонер., Британия)	58 х 8 железный	~ 3,0	60 винтовой	284	7,5	1 бомбич. х 68 фунт 2 х 24 фунт
Рекрут (кано-нер., Британия)	31 х 9,5 железный	2,1	160 колесный	550	13	4 х 68 фунт 2 х 32 фунт
Везер (канонер., Британия)	31 х 9,5 железный	1,5	160 колесный	520	13	4 х 68 фунт 2 х 32 фунт
Боксер (канонер., Британия)	30 х 8	2,4 (1,8)	н.д. винтовой	232	н.д.	2 х 24 фунт 1 х 68 фунт
Снейк (канонер., Британия)		~ 3,0	н.д.	480	н.д.	2 х 68 фунт 4 х 24 фунт
Люцифер (шлюп, Фран.)	52 х деревянный	>3,2	220 винтовой	820	н.д.	4 пушки
Молодец (пароход, Россия)	47,5 х 7,3 деревянный	3,58	136 (168?), колесный	415	9,5(?)	1 х 68 фунт бомбич. пушка 2 х 68 фунт пушки 4 х 12 фунт каронады
Владимир (пароходо-фрегат, Россия)	61 х 10,9 деревянный	4,3	400 колесный	1850	12	2 х 10дюйм 3 х 68 фунт 4 х 24 фунт пушки 2 х 24 фунт  каронады

*Джаспер-1 незадолго перед Восточной войной затонул в прибрежных водах Бискайского залива, в результате взрыва паровой машины. Поэтому в Азовское море вошел уже Джаспер-2.

Войдя в Азовское море, капитан Лайонс на корабле «Миранда», сопровождаемый канонерками, направился к Бердянску, где стал уничтожать купеческие суда и большие запасы хлеба «не трогая однако же частной собственности». Но А.В. Миргородский на основе анализа документов британского адмиралтейства утверждает, что шлюпки английских и французских шхун «Везувий» и «Мегер» «… сожгли 60 торговых судов…, а затем группы поджигателей под их же командованием методично подожгли все казенные здания и склады города». Указанный автор уточняет, опираясь на донесение капитана Лайонса адмиралу: «… было уничтожено 100 тыс. четвертей зерна». Подобные реляции англичан воодушевляли только самих поджигателей, но не их командование, так как на деле все было сложнее. Корреспондент «Аугсбургской газеты» в середине июня 1855 г. сообщил из Лондона: «Уверяют, что большая часть хлеба, сожженного в Азовском море [«Легкой эскадрой»], принадлежит английским торговцам, понесшим через то весьма значительные убытки» (СП № 137 от 23.06.1855, с. 714). В первую очередь иностранцы понесли урон при нападении на Бердянск.

Репортер бельгийской газеты «Nord» разместил заметку, в которой говорилось: «Мы были до крайности изумлены, прочтя в газетах донесение командующего английскою флотилией в Азовском море. Он доносит адмиралу Лайонсу, что в то время как он занимался взорванием четырех русских пароходов, затопленных при входе в Бердянскую гавань, русские вдруг открыли сильный огонь против них из домов предместья западной части города, несмотря на мирные занятия англичан (!), и что тогда командир приказал наказать город, который щадил до той минуты (?), истребив только западную часть его, где были хлебные магазины. Возможно ли так смеяться над публикой и правительством, называя мирным занятием истребление и взрыв кораблей, называя русских варварами за то, что они хотели помешать тому? Не смешно ли смотреть на подобные документы, посылаемые однако же к представителям великой и грамотной нации. – Сказать им, что англичане у нас делали? Пишу вам из Бердянска, где видел действия их бомбардировки. Они истребили хлеб, дома и магазины, принадлежавшие иностранцам, которых здесь еще более, чем в Таганроге, а именно: дома и магазины господ Марка, Статина, Янсена, Мерлаха и Майорки, из коих в каждом было от 2 до 5 тыс. четвертей зерна, принадлежащего торговым домам Иванича в Венеции, Тубино в Генуе, Луциха, Женкилли, Бонне и Купы в Ливорно, Генуе, Триесте и Марселе. – Сверх домов, сожженных в предместье, истреблено в самом городе (который англичане будто бы щадили) множество домов (Янсена, Парисси, Тальяферо, Иванковича и пр.). Все количество истребленного хлеба простирается до 20 тыс. четвертей собственности иностранцев, и следственно, цель англичан лишить русскую армию продовольствия нисколько тем не достигнута» (СП № 196 от 9.09.1855, с. 1034). Таким образом, английское командование откровенно лгало, зная, что подчиненные отнюдь не будут «не трогать частную собственность», а наоборот, станут уничтожать все подряд, не считаясь ни с формой собственности, ни с национальностью купцов, собиравшихся крупно заработать на перепродаже русского хлеба в условиях войны.

В июле-августе командование английских войск спохватилось, вспомнив об уничтоженном продовольствии. Как отметил корреспондент «Times»: «Уничтоженная на побережье Азовского моря мука могла бы очень пригодиться нашим войскам в Крыму. Им приходится «занимать» муку у французов или даже у сардинцев».

После нападения на крепость Арабат (прикрывавшую вход в устье р. Салгир), эскадра, насчитывавшая всего шесть шлюпов и канонерок, стала «чисто» английской.

Южная часть крепости Арабат. На стенах видны следы попадания английских ядер

Два больших французских шлюпа были поражены русскими артиллеристами Арабата и полузатопленными ушли в Керчь. Англичане направилась к Геническу, на «подмогу» канонеркам «Swallow» и «Wrangler». По официальному сообщению русского командования, опубликованному 13 мая 1855 г.: «Что касается до Геническа, то отправленный туда генерал-адъютантом князем Горчаковым флигель-адъютант подполковник князь Лобанов-Ростовский, занял поселок батальоном пехоты с несколькими орудиями; находившиеся же близ Геническа до 150 судов разной величины введены им в Сиваш и Генический пролив, который в самом узком месте загражден» (СП № 112 от 25 мая 1855 г., с. 580).

Корреспондент «Аугсбургской газеты» 18 июня 1855 г. выразил свое недоумение действиями англичан: «Уже не раз выражал я свое сомнение на счет важности Азовской экспедиции, которую газеты англо-французского союза выставляют в виде блистательного подвига. С тех пор получено много писем от лиц, участвовавших в сей экспедиции. Во что пишет один корреспондент о нападении англичан на Геническ: «В то время как я вам пишу, английская флотилия осыпает градом бомб и ядер бедную приморскую деревню, у жителей которой нет и ружья для своей защиты. Только одно здание похоже на дом, возвышающийся над прочими хижинами. Подле него стоит деревянная церковь. В эти два предмета канонерские лодки Ее Величества Королевы Английской уже более двух часов стреляют бомбами из ланкастерских пушек и до сих пор без видимого успеха, потому что оба эти здания еще целы. Я, право, не могу себе объяснить причины ожесточенной бомбардировки деревни, не имеющей ни одной пушки. Сего утра отделились несколько лодок от кораблей и, подъехав к берегу, еще два часа бросали бомбы, ядра, гранаты против судов, стоящих в гавани, но также без успеха. Наконец они решились войти в гавань и стали зажигать суда, от которых уже виден поднимающийся дым; несмотря на то бомбардировка хижин и церкви не прекратилась еще, и хотя бедные жители не отвечали ни одним пистолетным выстрелом, однако на вершине мачты парохода «Миранда» виден еще флаг, приказывающий продолжить бой. Политике Англии нельзя теперь жаловаться, что флот ее в Азовском море был слишком великодушен. Я должен кончить письмо. Лодки возвратились; корабли в гавани сгорели; из наших храбрых солдат никто и в глаза не видел русских; но бомбардировка между тем продолжается. Она началась в половине десятого часа, а теперь уже час дня» (СП 137, от 23.06.1855, с. 714).

Из опубликованного донесения капитана Лайонса следовало, что в мае-начале июня 1855 г. его подчиненными сжигались запасы зерна, рыбы, фуража, казенные здания и складские помещения на северном побережье Азовского моря и между с. Порт-Катон и ст. Камышеватской. Этот этап пиратства закончился, когда командир эскадры Лайонс, отправляясь по приказу контр-адмирала в Черное море, оставил вместо себя капитана второго ранга Осборна на шлюпе «Везувий». Лайонс  предполагал, что вернется к своей эскадре в Азовском море после артиллерийского разгрома Севастополя. Однако не сложилось. «Новая прусская газета» сообщила, что во время жуткого июньского обстрела Севастополя шлюп «Миранда» был накрыт русскими снарядами, а капитан Лайонс получил смертельное ранение (СП № 137 от 23.06.1855, с. 716). Отправленный в английский константинопольский госпиталь, он спустя несколько дней скончался. Его смерть породила в английской прессе волну преувеличенных оценок вклада Лайонса в борьбу против ненавистной им России.

Осборн, приняв командование, с жаром продолжил «подвиги» Лайонса, к тому же подстегиваемый приказами Лайонса-отца, жаждавшего отомстит за гибель сына. Подвиги Осборна отражены в таблице 2.

Таблица 2

Хронограмма нападений англо-французской эскадры на города и селения прибрежной части Азовского моря в 1855 г.

Города, крепости, станицы, села	май*	июнь	июль	август	сентябрь	октябрь	ноябрь
Арабатская стрелка крепость Арабат	16.V.	к р е й с и р о в а н и е
Геническ	16-17.V.	16.VI.	б р а н д в а х т а			12-19.Х.
Бердянск	14-19.V.	6-11.VI.					осмотр
крепость  Св. Петра			12.VII.
Мариуполь	24.V.	осмотр		19.VIII.
с. Безыменское				18.VIII.
Таганрог	22-23.V.		19,22. VII.	19.VIII.31.VIII -  1.IX.
Кубанское побережье
Ейск	25.V.					23-27.Х.
Глафировка						23,24.Х.
коса Долгая					16.IX.
коса Камышеватская					15.IX.
ст. Ахтарская	14.V.				16.IX.
пос. Ачуев	14.V.				16.IX.
Темрюк	26.V.				6-15.IX.
Голубицкий отсёлок					11.12.IX
Тамань					12-20.IX	24,29.Х.
редут Фанагория					12-21.IX

* - Даты даны по старому стилю. Русские военные донесения и публикации в газетах также датировались по старому стилю, а английских и французских по новому стилю. Многие донесения западных должностных лиц датировались не временем события, а иногда на неделю-две позже, поэтому не всегда представлялось возможным выстроить хронологически точную картину событий.

Но пиратство англичан и французов не прошло для них безнаказанно. На северном побережье донские казаки уничтожили канонерку Джаспер-2 и часть ее команды. Местные казаки нанесли поражение английскому десанту, высадившемуся для уничтожения хутора Кирпичного в районе косы Безымянной. В середине августа «J. De Francf.» сообщил: «Французский пароход «Муэт» возвратился из Азовского моря в Камышовую бухту (Крымское побережье). С ним случилось несчастье. Пароход шел в одном месте вблизи берега Ейского полуострова, на расстоянии ружейного выстрела, для обозрения местности. С берега последовал только один выстрел, который поразил командира этого парохода Лаллемана, умершего вслед за тем от этой раны» (СП. № 179 от 18.08.1855, с. 946). Судя по всему, в капитана выстрелили где-то между Долгой и Камышеватской косами, поскольку только на этом участке корабль мог приблизиться к берегу на 500-700 м, тогда как южнее подводный склон гораздо более отмелый. Стреляли, скорее всего, из штуцера. Оружие такого типа в России свободно продавалось во всех специализированных охотничьих магазинах крупных городов.

Фактор «Гопцевича»

В отличие от весны и начала лета, в августе 1855 г. англо-французы перестали подвергать обстрелам береговые хранилища на пространстве между Молочным лиманом, Обиточной косой и Таганрогом. Причины такой перемены отчасти отражены в донесении, направленном капитаном второго ранга Ш. Осборном контр-адмиралу Э. Лайонсу: «… когда эскадра… подошла к Мариуполю с намерением уничтожить амбары с зерном, предназначенного для армии русских в Крыму, было обнаружено, что над каждым складом (в общей сложности их было 10–12) развевался австрийский флаг. У меня нет никакого сомнения в том, что между русскими и гражданами нейтральных государств существует сговор и ими предпринимаются все усилия для того, чтобы расстроить планы союзников по уничтожению неприятельских ресурсов».

Капитан Осборн не знал, что в Тайный совет Британии и морскому министру Франции были поданы жалобы от европейских предпринимателей, понесших громадные убытки от обстрелов приазовских городов английскими канонерками и действий команд английских поджигателей. Расследование установило, о чем сообщила «Аугсбургская газета», что большей частью уничтожены запасы зерна, принадлежавшие иностранцам, и, в частности, английским коммерсантам, а не русскому военному командованию, как полагали англичане, основываясь на сведениях своих шпионов (СП № 137 от 23.06.1855, с. 714). В конце июня, выходивший на английском языке журнал «Санкт-Петербург», перепечатал сообщение австрийских газет, что подданные Австрийской империи купцы Трипкосич и Мамбелли, имевшие большие запасы хлеба, первый в Таганроге, а второй в Мариуполе, совершенно разорены действиями английской «легкой эскадры» (Северная пчела. № 136. от 22.06.1855. С. 709).

Контр-адмирал Э. Лайонс информировал Адмиралтейство: «Представители русских властей сообщили капитану второго ранга Кеннеди о том, что они хорошо осведомлены …, что в Англии и во Франции большая потребность в зерновых…, но русские власти не дали [капитанам нейтральных судов] возможность принять на борт зерно, подвергнув их карантину на неопределенный срок, который со дня на день продлялся… Австрийские суперкарго [представители грузовладельца на судне] жаловались на то, что подобный карантин никогда не вводился и расстроил их планы».

Помогают разобраться в подоплеке событий сведения, обнаруженные ростовским историком В.А. Золотовым в столичных архивах. Согласно обнаруженным архивным документам, в период разгара Крымской войны русское правительство запретило вывоз сельскохозяйственных товаров из портов страны, прежде всего, азовских. Это существенно ударило по балансу зерновых и льна, которые до войны в значительных объемах поступали из России на английский, французский, итальянский и австрийский рынки. Летом 1855 г. триестинский купец Гопцевич ходатайствовал перед правительством России о разрешении покупки и вывоза за границу 107 тыс. четвертей хлеба (около миллиона пудов) через азовские порты, под обязательство не продавать хлеб странам, враждебным России. Информация о разрешении царем купцу Гопцевичу осуществить сделку появилась во множестве иностранных газет. Опираясь на эти источники, англо-французское командование объявило, что не будет препятствовать вывозу частных товаров из России.

Новороссийский генерал-губернатор в рапорте военному министру от 22 сентября 1855 г. высказал сомнение: «Можно ли ручаться, чтобы лица держав нейтральных, которые купят у Гопцевича хлеб, не продадут его нашим неприятелям». Иностранные торговые дома, действовавшие в России, в сложившихся обстоятельствах приостановили внутреннюю продажу хлеба, надеясь крупно заработать на зарубежных поставках: «… не беспокоились о том, что русским хлебом будут снабжаться армии, убивающие русских земледельцев, переодетых в солдатские шинели». Собственно, из-за этой жадности и разорились Трипкосич, Мамбелли, Марк, Статин, Янсен, Мерлах, Женкиллли и множество других иностранных спекулянтов.

Следует пояснить, что Спиридон Гопцевич (или Гопчевич) был реальным историческим лицом, происходившим из знатной черногорской семьи. Он являлся дальним родственником черногорского князя Даниила. Занимался не только хлебной торговлей, но и каперством (пиратством в архипелаге Далматинского побережья). Легальные и нелегальные формы деятельности принесли ему огромное состояние.

«Губернские ведомости» от 18 октября 1855 г. сообщили из Ростова-на-Дону: «Контора австрийского торгового дома Гопчевича, на прошлой неделе начала производить здесь покупку пшеницы по ценам от 12 до 14 руб., а льняного семени по 14 руб. ассигнациями за четверть. Прочие же иностранные торговые дома и конторы приостановили продажу хлебных товаров и покупок никаких не производят» (Северная пчела. № 262 от 15.11.1855, с. 1333). В начале ноября того же года флот из четырех судов Гопчевича пришел в Таганрог для загрузки хлебом. Но капитанам и торговым агентам портовые власти отказали в загрузке из-за того, что отсутствовали перегрузочные плавсредства (лодки, байды и лихтеры), которые были частью уничтожены англичанами, частью укрыты в Дону выше Ростова. Зафрахтованные Гопчевичем суда простояли в Таганроге до середины ноября, пока часть судов не вмерзла в лед. Капитанам других судов адмирал Лайонс приказал либо до 20 ноября выйти из Азовского моря, либо они будут конфискованы.

Нельзя исключать, что «хлебная операция» Гопцевича имела не столько пророссийскую, сколько коммерческую цель.

7 (19) ноября 1855 г. капитан второго ранга Ш. Осборн в рапорте контр-адмиралу Э. Лайонсу сообщил, что начался сильнейший шторм от востока. По его сведениям, ветер дул непрерывно с 9 по 18 ноября. Именно эти условия сделали невозможными дальнейшие операции англо-французской эскадры в Таганрогском заливе, потому что уровень при таких штормах снижается обычно от 0,5–0,7 м в районе Песчаных островов и Кривой косы до 1,2-1,5 м и более в районе Таганрога.

В течение осени англичане и французы, прекратившие обстрел Бердянска, Мариуполя и Таганрога, ожидали, что начнется погрузка зерна на иностранные пароходы и отправка его в европейские порты. Резкое ухудшение погоды заставило Осборна связаться в Бердянске с Гопцевичем, который уведомил их о невозможности отправки зерна из-за карантина. Осборн направил в Мариуполь капитана Кеннеди для выяснения причин задержки иностранных судов. Ответ российских пограничных и таможенных властей озадачил англичан: «Русский офицер в Мариуполе рассмеялся над тем, что нейтральные суда надеются получить зерно в этом году и сообщил…, что нейтральные суда должны остаться на зиму». Осборн комментировал: «… нейтральные корабли не выйдут из Азовского моря… по причине внезапного начала зимы или умышленно».

Первым, кто обратил внимание на некую причастность Гопцевича к военным перипетиям на побережье и в акватории Азовского моря, был ростовский исследователь В. Дубровин. Он, видимо, предполагал, что Гопцевич был введен русскими спецслужбами в игру с англо-французским командованием. Однако эта гипотеза не имеет под собой основания, поскольку в биографических сведениях о Гопцевиче отмечается: «Крымская война совершенно разорила его, и он лишился рассудка». Скорее всего, русские военные власти блестяще использовали «зерновой» повод, поданый Гопцевичем, для введения в заблуждение командования неприятеля. Под разговоры об отправке зерна в Европу, которая вот-вот должна начаться, русские власти добились прекращения обстрелов и уничтожения зерна и фуража в складах практически на всем северном побережье Азовского моря.

Командование эскадры канонерок подозревало, что их вводят в заблуждение, но ничего поделать не могло. Оно получало заверения об отсутствии запасов казенного продовольствия и фуража за подписью австрийских консульских агентов, мэров и военных комендантов приморских городов. В Мариуполе, в частности, такую справку подписал Иоганн Драскович, как видно из фамилии, серб или хорват, но австрийский подданный. Почти наверняка эти господа участвовали в дезинформации «в темную», так как русским спецслужбам было известно, что задолго до начала интервенции английские и французские послы и консульские работники создали в Крыму и в Приазовье разветвленную шпионскую сеть.

Иллюстрация