Анастасия Найгеборина

История одной семьи — это всегда часть большой истории страны. Особенно если в этой семье бережно хранят память о предке, прошедшем через величайшие потрясения XX века и пронесшем любовь к родной Кубани через полмира. В редакцию журнала «Родная Кубань» обратился потомок старинного казачьего рода с просьбой рассказать историю своего пра-пра-деда — Панченко Александра, отца Марии Александровны (в замужестве Третьяк).

На сохранившемся фото — Мария Александровна с мужем Фёдором Ивановичем Третьяк. Но главный герой этого повествования — её отец, чья судьба достойна отдельного рассказа.  Отбор в императорскую стражу 1912 год. Российская империя на подъёме, а Кубань поставляет лучших сыновей для службы Отечеству. В этом году наш земляк Александр Панченко удостаивается высокой чести — его зачисляют в личную охрану Государя Императора Николая Второго. Попасть в императорский конвой мог далеко не каждый. Отбор был строжайшим. Как вспоминала прабабушка рассказчика,             Александр с молодости был великолепным воином: идеально владел кулачным боем (искусство, высоко ценившееся в казачьей среде), виртуозно рубил шашкой с двух рук — редкое умение, доступное лишь самым искусным рубак, прекрасно управлял лошадьми и по-настоящему любил этих животных. Именно эти качества и стали решающими при отборе в царскую стражу

  Отслужив положенный срок, Александр вернулся в родную станицу. Здесь, на Кубани, его жизнь была неразрывно связана с казачеством. Он стал активным участником станичной жизни, включился в деятельность Кубанского казачества, был в гуще всех исторических событий тех бурных лет. Но грянула революция, и привычный мир рухнул. Гражданская война расколола страну, семьи, души. Для многих казаков, верных присяге и старому укладу, оставаться на родине стало смертельно опасно.

  После поражения Белого движения Александр вместе с товарищем принял тяжёлое решение — уйти за границу. Путь лежал через Турцию. Именно Константинополь (Стамбул) стал первым пристанищем для десятков тысяч казаков, покинувших Россию в 1919-1920 годах. Как свидетельствуют исторические документы, эмиграция из России проходила главным образом морским путём через Крым, поэтому все попадали прежде всего в Турцию . На чужбине жизнь не баловала беженцев. Но Александр сумел не просто выжить, а подняться. Он неоднократно пытался связаться с семьёй, оставшейся на Кубани, помогал финансово своей внучке Раисе.

Последний раз весточка от него пришла уже в 1970-х годах. В том последнем разговоре с внучкой Александр рассказывал: у него свой бизнес в Австрии и Турции, новая семья. Но главное — он не один. На чужбине существует казачья диаспора, куда он входит, где чтят традиции и помнят родную Кубань. Это вполне соответствует исторической картине: в 1970-е годы в Европу из Турции переместилась волна эмиграции, в том числе и северокавказцев. Они создавали свои клубы, ассоциации, стремились сохранить идентичность . Но самое пронзительное в его рассказе — даже не деловой успех и не общественная жизнь. Сквозь годы и километры прорывалась простая, щемящая тоска по малой родине. Александр очень мечтал вернуться. Он представлял, как будет делать самые обычные, такие дорогие сердцу вещи: купаться, рыбачить, ловить раков в родной реке Панура. Так, как это было когда-то, в детстве и молодости.

 Река памяти ПаНура (в официальном написании — Понура) — речка особая для жителей Калининского района. Она протекает через многие населённые пункты, в том числе через Старовеличковскую и Калининскую . Длина её — 97 километров, название имеет тюркские корни и связано либо с цветом (кунур — «тёмный, бурый»), либо с освещённой долиной . Для Александра же, ушедшего за границу почти полвека назад, ПаНура была не просто рекой. Она была символом родины, воплощением всего того мира, который он потерял, но не переставал любить. Не вернулся. Не суждено было. Но память о нём семья пронесла через десятилетия.

История Панченко Александра — это история тысяч кубанских казаков, волею судеб оказавшихся на чужбине. Они увозили в своих сердцах образ родной станицы, вкус кубанской воды, шелест камыша на Пануре. Они создавали диаспоры, растили детей в любви к покинутой родине и до последнего вздоха мечтали вернуться. Сегодня их потомки восстанавливают родовые связи, передают детям старые фотографии и записанные со слов прабабушек истории. Потому что пока мы помним — жива и наша общая история, история Кубани и всей России.

 Илл.: Дмитрий Шмарин