Олег Матвеев

Станица Голубицкая, радующая сегодня кубанцев и гостей края доступным отдыхом, является настоящей жемчужиной Южного Приазовья. К сожалению, мало кто из отдыхающих задумывается о том, что уникальный природный ландшафт Темрюкского залива, который разделяет станицу на спускающуюся к Азовскому морю нижнюю часть (местные жители называют ее Низ) и возвышенную верхнюю (Верх), хранит память об освоении и защите этого райского уголка отважными и предприимчивыми казаками и крестьянами*. 

Название поселения, по-видимому, происходит от фамилии сотника Голубицкого, который прибыл в 1792 г. в ходе переселения Черноморского казачьего войска на Таманский полуостров и основал здесь свой хутор[1]. Известно, что Григорий Голубицкий родился в 1745 г., участвовал в абордажных боях с командами турецких судов во время русско-турецкой войны 1787–1791 гг. и в штурме крепости Березань, за храбрость произведен Г. А. Потемкиным в чин армии прапорщика. Был известен, как грамотный и честный офицер, которого назначили после переселения на Тамань смотрителем Старотемрюкского провиантского магазина[2].

В. А. Абрамов приводит другую версию, согласно которой поселение было основано казаками-некрасовцами, назвавших его «Голубицкое по имени реки (приток Дона), где ранее жили казаки»[3]. Однако, во-первых, в литературе известен некрасовский городок под названием не Голубицкий, а Голубинский. В Калачевском районе Волгоградской области есть ст. Голубинская, название которой происходит от правобережного притока Дона – Голубой. Во-вторых, существование топонима «Голубинский» на территории Таманского полуострова не подтверждается историческими источниками[4].

Перепись 1926 г. называет датой основания Голубицкой 1825 г.[5] В этом году, по-видимому, оформилось несколько хуторов под общим наименованием Голубицкие. В конце 1855 г. у Голубицких хуторов появилась неприятельская эскадра. Дальнобойные орудия британских военных судов почти полностью разрушили хутора[6]. 

В одном из документов со слов жителей 9 сентября 1903 г. сообщалось, что хутор Голубицкий «основан 40 лет тому назад»[7], т. е. в 1863 г. Известно, что в 1861 г. на территории бывших хуторов осела часть жителей бывшей станицы Темрюкской[8]. 19 марта 1879 г. на основе вновь образованного хутора был создан посёлок Голубицкий, который был отнесен к ст. Ахтанизовской[9]. По другим данным пос. Голубицкий станицы Ахтанизовской Темрюкского уезда был образован решением Военного Совета от 13 мая 1880 г.

С 1891 г. поселок Голубицкий, согласно Положению об общественном управлении казачьих станиц, был преобразован в хутор. В это время здесь проживали 364 муж. и 313 жен., из них к казачьему сословию относились 195 муж. и 163 жен., к иногородним – 169 муж., 150 жен.[10]. В 1903 г. население хут. Голубицкого  составило 551 чел. муж. пола, 506 жен. пола, в том числе 365 душ – неказачьего сословия[11]

Центром духовной жизни хутора стал возведенный в 1896 г. кирпичный храм во имя св. Великомученика и Целителя Пателеимона[12]. Храм был построен по проекту «неклассного художника архитектуры» Александра Петровича Комарова[13]. В прошении, подписанном священником Григорием Малиновским и голубицким хуторским атаманом С. Костенко на имя епископа Ставропольского и Екатеринодарского Агафодора, отмечалось: «Так как ближайшая ст. Ахтанизовская (место жительства нашего причта отстоит от хутора Голубицкого в 11-ти верстах, а гор. Темрюк в 7 верстах, и все пространство между хутором и Темрюком глубоко затопляет водой, то некоторые из беднейших жителей, за неимением лошадей, даже в течение года и более не причащают младенцев, а также лишены возможность слушать Божественную Литургию. В избежание сих печальных неудобств и в утешении нам осмеливаемся усерднейше просить В. П. выдать нам святый Антиминс, мы же с своей стороны обязываемся заботиться о безбедном существовании своего Св. Храма»[14].

В основе желания обзавестись собственным храмом лежали, по-видимому, не только природные катаклизмы. Хуторяне тяготились опекой со стороны ст. Ахтанизовской и хотели обзавестись всеми атрибутами полноценного поселения. В одной из заметок начала ХХ в. говорилось: «Заветная мечта голубинцев – поскорее отделиться в земельном и др. отношениях от ст. Ахтанизовской и поднесь остается неосуществленной. В просьбе об отделении хутора Голубицкого от ст. Ахтанизовской и желание наших хуторян превратить хутор в самостоятельную станицу возбужден года три тому назад. В свое время было устроено несколько совместных (станицы и хутора) сборов, выработаны были условия отдела, состоящие из 11 параграфов, по коим выражено обоюдное общественное согласие, были представлены куда следует посемейные списки станицы и хутора, наконец, атаман Темрюкского отдела при проезде через хутор лично обещал обществу ходатайствовать о скорейшем отделении хутора от станицы и в результате – голубинцы до сих пор находятся под ахтанизовским игом. Мы не раз в печати жаловались на несправедливое отношение ахтанизовцев к голубинцам, но все это остается "гласом вопиющего в пустыне". Ахтанизовцы по-прежнему держат беззащитных хуторян наших в ежовых рукавицах. Все земельные и другие побочные доходы они взяли в свои руки, и таким образом касса хуторян всегда пуста»[15]. Собственный хуторской храм в таких условиях выступал символом местной идентичности. Станичного статуса хуторяне добились, по-видимому, не позднее 1915 г., поскольку в документе о местном училище на 1 января 1916 г. Голубицкая названа станицей[16].

Интересы жителей Голбицкой отстаивало хуторское самоуправление, представленное сбором и атаманской властью. Известны имена нескольких голубицких атаманов: в 1880 г. – казак Алексей Мигиль, в 1882 г. – урядник Иван Гордиенко, в 1885 г. – урядник Никита Кобзарь, в 1891–1895 гг. – урядник Мина Иванович Зинченко, в 1895 г. – урядник Пётр Коваленко, с 1896 г. – Мина Иванович Зинченко, с 5.04.1907 г. казак Исай Никитич Шаповал, с 20.08.1907 г. Григорий Семёнович Дудник, с 1911 г. – Марченко[17].

Согласно Первой переписи населения 1897 г. на хуторе Голубицком проживало 756 душ обоего пола (130 семей), из них казаки составляли 513 чел. (278 муж. и 235 жен.), неказаки – 263 чел. (145 муж. и 118 жен.). По вероисповеданию 129 семей придерживались официального православия (81 казаки и 48 неказаки). 7 семей по родному языку были русскими (все – неказаки), 123 – малороссами (81 – казаки, 42 – неказаки). Грамотой владели 105 мужчин (64 – казаки и 41 иногородних) и 18 женщин (13 казачек и 5 иногородних)[18].

Среди старожильческих казачьих фамилий в пос. Голубицком были известны Барабаш, Гордиенко, Игнатенко, Кобзарь, Коваленко, Костенко, Марченко, Мигиль, Пащенко, Пятак, Соколенко, Суббота, Серые, Сидоренко, Тищенко, Шаповал, Штеба, Яновский и др.; среди иногородних: Гавриш, Веселые, Водопьян, Лавренко, Красненко, Карнаух (Карнаушенко), Нефедовы, Подопригора, Ткаченко, Умрихины и др.[19]. В одной их корреспонденций в 1903 г. К. Т. Живило писал: «В административном отношении Голубицкий хутор прежде был причислен к ст. Темрюкской, а когда казаки переселились в ст. Варениковскую и на месте станицы учрежден был г. Темрюк, то хутор приписали к ст. Ахатанизовской. В Голубицком хуторе 130 дворов. Население казачье. Люди здоровые и красивые. Главное занятие – земледелие и отчасти рыболовство в море. Жители живут довольно богато, хотя жалуются на малоземелье. Здесь душевой пай равняется 6 десятинам»[20].

Сообщая о материальной культуре станицы К. Т. Живило, отмечал, что «дома жители делают из самана. Крыши больше камышовые. Дома просторны, прочны сухи и выглядят щеголевато. В случае пожара сгорит крыша, а остов останется без повреждения. Саманки устраиваются и для птицы, и для свиней,около моря рыбаки, устраивая для цыплят обычные сооружения из камыша, обмазывают их глиной, чем цыплята предохраняются от коршунов, ненастья и бурь»[21]. Согласно нашим полевым материалам, в Голубицкой возводили также дома из дерна, который резали на кирпичи и сушили, в качестве раствора использовали глину[22]. В традиционной системе питания первое место принадлежало рыбе, которую варили, сушили, запекали, она была суповой основой, самостоятельным блюдом и дополнялась гарнирами, служила источником жира, спасала голодные годы, когда от отсутствия хлеба вымирали целые степные станицы[23].

К. Т. Живило сообщал, что «местами песчаная почва была брошена жителями, так как посеянный хлеб выдувался ветрами. Но вот казак Костенко попросил себе 3 десят. земли под виноградник. Посмеялись старики такой затее, но дали приговор на отведение негодной земли. Вместо пшеницы Костенко посеял арбузы. Каково же было удивление всех, когда арбузы получились до пуда весом, чрезвычайной сладости и в таком количестве, что хозяин не мог свезти всех. В этом году Костенко посеял ещё баштан (бахчу. – О. М.), картофель и посадил более 300 корней винограда. Осматривая 1 августа (1903 г. – О. М.) посадки, я удивился, видя, что на песке ботва баштана зеленела, как весной, арбузы настолько крупны, что порою один человек с трудом подымает два арбуза. Картофель отличается величиной и вкусом. <…> За 4 месяца виноград дал побеги более аршина и в первый же год до 200 кистей винограда»[24]. На хуторе выращивали сочный и вкусный виноград «Чаус», под который было отведено 20 дес. земли.  Однако К. Т. Живило сетовал, что голубинцы на развитие виноградарства обращали мало внимая, считая виной тому «обильное рыболовство»[25]. По данным дореволюционного исследователя М. О. Поночовного, лучшие виноградники были в начале ХХ в. на хут. Голубицком у казаков Шевченко и Коваленко[26].

К другим достопримечательностям хутора относился «старый сад покойного Ивана Лукича Посполитаки» в 12 десятин, заложенный в 1848 г., где «были посажены лучшие садовые деревья и виноград из Крыма». Здесь «груши, яблоки, абрикосы, персики самого высокого качества. Благодаря мягкому климату и легким зимам, виноградники не закапываются, а плодовые деревья дают редкого качества по вкусу плоды»[27].

Наряду с Пантелеимоновской церковью центром духовности стало смешанное станичное училище, открытое в 1908 г. Заведующим учебного заведения стал Николай Фёдорович Калин, окончивший Темрюкское городское училище. Вторым учителем служила его супруга Евдокия Георгиевна, окончившая женское епархиальное училище. Законоучителем служил местный священник о. Николай Кондратов, выпускник Ставропольской духовной семинарии. урядник Мина Георгиевич Шевченко преподавал военную подготовку и гимнастику. В 1916 г. в Голубицком станичном училище обучалось 54 мальчика и 33 девочки[28]. 

Казаки ст. Голубицкой приняли активное участие в Первой мировой войне, проявив мужество и героизм. Георгиевскими крестами 3-й и 4 ст. был награжден младший урядник 3-го кубанского пластунского батальона Дудник Павел Семёнович, 4-й ст. – старший урядник 2-го Таманского полка Архип Кононович Барабаш, старший урядник 3-го Таманского полка Федот Барабаш, вахмистр 2-го Таманского полка Кобзарь Дмитрий Кириллович, вахмистр 3-го Таманского полка Кобзарь Игнатий и др.[29].

В 1923 г. в юрте ст. Голубицкой была создана коммуна «Рыбак». Члены коммуны должны была заниматься рыбным промыслом и сельским хозяйством. В 1924 г. в коммуне состояло 15 эстонцев-эмигрантов из США и 7 местных жителей. Просуществовав около двух лет, коммуна была признана центром враждебной пропаганды против советского уклада жизни и ликвидирована[30].

Согласно переписи 1926 г. в ст. Голубицкой имелось 303 хозяйства, проживали 1432 жителя (713 муж. и 719 жен.) преобладающей «украинской национальности»[31]. В 1930-е гг. жители Голубицкой составили рыболовецкий колхоз «Труженик моря» и колхоз «Путь Ленина», который занимался выращиванием сельскохозяйственной продукции[32]. Жителей нижнего края станицы называли Мазановцы, верхнего – Загоряне[33].

Невосполнимые потери выпали на долю станицы в годы Великой Отечественной войны. В акте Краснодарской краевой комиссии по результатам расследования злодеяний немецко-фашистских захватчиков в ст. Голубицкой от 25 марта 1944 г. отмечалось: «Станица Голубицкая была оккупирована в августе 1942 г. С первых же дней немцы приступили к грабежам, массовым арестам, расстрелам и угону в рабство мирного населения. Арестованных подвергали ежедневно допросам и избиениям шомполами. Особенно немцы издевались над девушками станицы. Большинство арестованных граждан они расстреливали, причем перед расстрелом арестованных заставляли копать для себя яму. Расстреливали в упор из автоматов и пистолетов. В конце марта 1943 года немецкие солдаты из станичной комендатуры арестовали по подозрению в принадлежности к партизанам молодёжь станицы: Штеба Григория Степановича, 1926 г.р.; Штеба Николая Степановича, 1926 г.р., Голубь Николая Александровича, 1922 г.р.; Карнаушенко Леонида Яковлевича, 1924 г.р., Игнатова Василия, 1927 г.р. и двух военнопленных моряков Голубова и Кочубея Григорьева. Всех их подвергли допросам и избиениям, затем в тот же день вывели на восточную окраину станицы, заставили выкопать яму, после чего всех расстреляли»[34].  Виновниками этих преступлений стали районный военный комендант майор Паоль, начальник полиции Мудрый и станичный атаман С.Ф. Марченко[35]. На территории Голубицкой после освобождения было обнаружено массовое захоронение расстрелянных жителей станицы, из которого извлекли до 50 трупов[36]. Немцы разорили Пантелеимоновский храм[37], из 2734 чел. проживавших в Голубицкой 2510 чел. были угнаны в Германию[38]. Бои за освобождение станицы длились 9 суток – с 29 сентября по 6 октября 1943 г., при этом погибло до 2 тыс. красноармейцев и жителей Голубицкой[39]. По сути дела, старое население станицы было истреблено, что самым драматическим образом сказалось на механизме преемственности поколений.

После Великой Отечественной войны на рыболовстве отрицательно сказывалась разобщенность в рыбном хозяйстве, поскольку коллективы рыбаков подчинялись одной организации, а орудия лова – другой. Поэтому в сентябре 1955 г. рыбколхозы и моторно-рыболовные станции были переданы в ведение единого управления, а в июле следующего года был утвержден новый Устав рыболовецкой артели. Бригады рыбсовхозов использовали для лова сеть-волокушу. Местный старожил В. Ф. Штеба рассказывал нам; «Волокуша была, брали тогда несколько человек из бригад "Труженика моря" (рыбсовхоз. – О.М.), невод уже был заготовлен, лодки там. Неделя там или сколько, идёт облов рыбы в лимане. А потом опять закрывают. <…> Осенью. <…> На лодку одну большую набирают этот невод, а он – до девятисот метров. И лодка эта загребная, на сколько-то метров забрасывают полумесяцем сеть. И потом верёвки метров по сто завозять на крылья специально. А на берегу воротА – сделана как будто деревянная бочка и станок, чтоб бочка не выскакивала. И такой шест, и по два человека пинають с одной и с другой стороны. И со дна, назывались бежная и пятная. Это от крыльев невода, одно крыло большое, а другое коротьше. <…> Оставляли на лодке человека. Он весить над мотнёй невода, над мешком в центре, и командываеть. У него вехА такая, небольшая. Он командуеть, какой приостановиться – или бежной или пятной, а ту – подтянуть, чтоб быстрей. Всё время тут один человек был, опытный такой. <…> На шесту что-то такое, чтоб его видно было. И он ей машет направо и налево, где меньше, а где больше. Когда быстрей надо двигать».

Рассказ старого рыбака поражает обилием специальной терминологии и подробным описанием деталей рыбного промысла голубинцев: «Расстояние от брыгады до брыгады – ограничение былО. Вынесешь немного дальше от своей брыгады, начинает бригадир другой брыгады возражать. Тогда приезжали из колхоза и говорили сеть убрать. <…> Уходили килОметра на три. Но тада вентеря ставилы. Суда были, но не у прибрежных бригад, мы ещё на вёслах работали. Только в шиесят четвёртом или в шиесят третьем начали поступать на лодки моторы. Небольшие, одиннадцатисильные. А то мы на вёслах работали. <…> Есть для мелкой, частиковой рыбы, эти (сети. – О. М.) осенью ставили. И весной на частиковую тоже ставили, это ячея размером тридцать четыре. Это на тарань, на частиковую. А на судака – пятидесятка. <…> Ставные были (сети. – О. М.). Для них получали материал: проволоку, верёвки и лес-кругляк сосновый метров семь-восемь. <…> Тут вот пузэнь забивается. Вот один котёл, вот это шире – другой котёл, чуть шире. Вот середина, а вот сюда идёт крыло, и сюда. Вот так сюда и сюда, а вот это будет средина. Берётся проволока. Вот это котёл, тут вентэря. Ставятся такие стояны, семь- восемь метров, по глубине. <…> И тут тоже вентэря. Второй вэнтэрь, третий вэнтэрь. И на это ставится сеть. <…> Вот это называется упорная. Тут всё с проволокы. А от этого идёт длинная снасть, примерно триста, двести пятьдесят метров на кухтылях. Верёвка вот сюда тянется, и здесь якорь. Чтоб её не таскало туда-сюда, бьются утугы. <…> Это колья, забиваются в грунт. <…> Когда рыба идёт, она толкается. Отсэдова и отсэдова толкается и идёт по стенке. И заходит в этот самый котёл, вот сюда. И тоже упирается в стенку. И куда ей идти? А тут такие хитрые уходы. Там верёвки натягиваются выше воды. И тут та же самая петрушка, уход. Если она зашла сюда, назад она уже редкой выйдет. Будет по стенке к котлу идти и всё. А мы вот сюда заходим на лодке. Становымся вот в это место. Тут есть такие верёвки, мы верёвки подымаем на борт лодки. И здесь тоже лодка встаёт. Отдаёт он усики, и оно падает. Отдаёт тогда, когда мы поднимаем дно сетки на лодку. И мы подрезаем. За снасти постепенно на лодку опускаем. А рыбу сгоняем вот сюда, тыл называется. Всё, что есть, забираем в лодку, и опять опускаем»[40].

Используемые для ловли лодки «называли бАйда. Это – по-местному. Плоскодонные они. С килем у нас не было»[41].

В 1990-е – 2000-е гг. на рыбный промысел на Таманском полуострове отрицательное воздействие оказывала ухудшившаяся экологическая ситуация, а также приватизация рыбных мест частными компаниями и предпринимателями.

В 2002 г. в станице проживало 4085 жителей. Из них 3690 составили русские, 141 – украинцы, 23 – белорусы, 114 – армяне, 4 – грузины, 2 – азербайджанцы, 21 – татары, 7 – греки, 23 – немцы, 2 – цыгане, 23 – болгары. В 2010 г. численность населения выросла до 5083 чел., в 2018 г. – до 5570. В настоящее время поселение носит курортный характер, жители занимаются сезонной сдачей жилья внаём, а в непосредственной близости от пляжей располагаются более 100 гостевых домов, баз отдыха и пансионатов. Основное предприятие – производитель винограда – ОАО АПФ «Голубицкая». Кроме того, вблизи станицы находятся 1600 гектаров виноградников компании «Villa Romanov», с урожая которых производится российское игристое «Romanov».

Для того, чтобы курортная обыденность не задвинула на задний план память о станице героев, тружеников-виноградарей и рыбаков, прошлое яркой жемчужины нашего Приазовья нуждается в более детальном прочтении. Необходимо привлечение усилий таманских краеведов и профессиональных историков, тщательное изучение архивных данных и других источников. Призываю к этому нелегкому делу моих читателей, подвижников и любителей родного края.