А.В. Баранов, В.В. Касьянов

Краснодарский край территориально почти совпадает с историко-культурным регионом – Кубанью. Историко-культурный регион Кубань понимается нами как территория, ограниченная с запада Азовским и Чёрным морями, с севера – рекой Ея, с юга – рекой Псоу, на востоке – рекой Егорлык и верхним течением реки Кубань. Эти рубежи подвижны, но сохраняют преемственность. Значение региона в трансграничных отношениях определялось его включённостью в систему торговых и политических связей Северной Евразии.

На протяжении всей истории очевидно деление региона на степной (севернее рек Кубань и Лаба), предгорный (между данными реками и Кавказским хребтом) и приморский ареалы, имеющие разные хозяйственно-культурные типы и этнический состав. Долгое время река Кубань выполняла роль границы (сначала между степными кочевниками: индоиранскими, затем – тюркскими народами и адыгами, а в 1774–1864 гг. – между Российской и Османской империями). Эта граница, не только государственная, но и цивилизационная, рождала подвижное приграничное пространство контактов – фронтир [9; 10]. Вхождение Кубани в состав Российского государства совершалось долго, с 1774 по 1864 гг.

Картографируя размещение этнических, языковых и конфессиональных групп, мы исходим из конструктивистского понимания идентичности как выбора индивидами своего самосознания. Это позволяет оценить явление двойной идентичности как норму, а не девиацию в контактных ареалах. Мы выявляем, как формулировки вопросов при переписях влияли на выбор этничности. Так, при переписях населения 1897 и 1926 гг. процентные распределения жителей по этнической принадлежности и родному языку значительно различались [11, вып. 65, с. 13; 12, с. 41–53; 13, с. 70].

Важно отразить в атласе истории края пространственное размещение населения, формирование и рост городов и транспортных магистралей. После отмены крепостного права стремительно увеличивается численность населения Кубанской области и Черноморской губернии (за 1860–1897 гг. – с 170 тыс. до 2,0 млн. чел. [11, вып. 65, с. 13], а к 1914 г. – до 3,1 млн. чел.) [14, с. 187]. Формируются центры промышленного производства, транспорта и торговли регионального значения – Екатеринодар, Новороссийск, Армавир, Ейск, Туапсе. Выросли неравномерность расселения и уровень урбанизации, что диктовалось потребностями рынка. Благодаря железным дорогам и портам Кубань и Черноморье стали одним из «регионов-ворот» для товарооборота с зарубежными странами, обмена достижениями экономики и культуры.

Раскрывая исторические тенденции развития административно-территориального устройства, нужно сравнивать задачи реформ с их итогами, учитывать причины и задачи реформ районирования. Создание в 1866 г. Черноморского округа, а в 1896 г. – Черноморской губернии диктовалось слабыми коммуникациями между степной и приморской частями региона, а также спецификой отраслей хозяйства, которые не могли эффективно развиваться в приморском ареале только благодаря расселению казаков. В итоге массовой миграции сложился мозаичный этнический состав населения Причерноморья, включивший в себя армян, греков, немцев, молдаван, чехов, болгар, эстонцев и многие другие народы. Но вплоть до 1930 г. Причерноморье оставалось слабо заселённым.

Ещё один важный малоизученный аспект – территориальная реформа 1924 г. в период новой экономической политики, в итоге которой Кубано-Черноморская область была разделена на пять округов по принципу экономического тяготения (Армавирский, Донской, Кубанский, Майкопский и Черноморский) [15; 16; 17, л. 1–27]. Исторические традиции и мнение самих жителей при этом учитывались слабо. Концепция районирования исходила из мотивов создания «пролетарского ядра» в городах и приближения административных центров к населению, что обеспечивало политическую лояльность населения и профицитный бюджет административных единиц. Вместе с тем, политика коренизации 1923–1932 гг. вызвала создание национальных районов и сельсоветов, границы которых определялись по этническому признаку (Шапсугский, Греческий, Армянский и Немецкий (Ванновский) районы) [18, л. 134]. Позже, в 1933–1945 гг. курс централизации власти привёл к упразднению национальных районов, а территория Адыгейской автономной области в 1936–1959 гг. была увеличена за счёт г. Майкопа, Майкопского и Гиагинского районов.

Крайне редко и несистемно картографированы до сих пор традиции и инновации региональной культуры. Для картографирования традиций полезно провести исследования диалектов языков, проявлений материальной и духовной культуры: одежды, кухни, обрядов, праздников. Применительно к новейшей истории полезно картографировать статистику национально-культурных и религиозных организаций, их мероприятий. Внимание следует уделить картографии памятников историко-культурного наследия, мест памяти об исторических событиях и практик коммеморации [1; 5].

Все разработанные карты должны иметь подробные легенды (врезки, раскрывающие смысл условных обозначений), сопровождаться комментариями, диаграммами, таблицами, графиками и другими формами визуализации сведений. Все разделы издания следует планировать с единой структурой, обеспечивающей соразмерное раскрытие экономических, социальных, политических и социокультурных процессов. Внимание нужно уделять не только краевым, но и локальным явлениям. Атлас должен иметь библиографический список, хронологические и статистические таблицы, указатель географических объектов и исторических деятелей, портреты.

При картографировании исторических процессов целесообразно построить разделы по таким эпохам, как Древность, Средние века, Новое время, советский период и современность. В рамках каждой из эпох предлагается разработать карты об этапах развития народов и государственных образований в регионе, сочетая синхронный и диахронный подходы к картографированию сведений.

Начать освещение древней истории полезно с влияния природных факторов на социогенез. В хронологическом порядке приводятся карты, характеризующие эпохи каменного века, энеолита и бронзового века, раннего железного века на Северо-Западном Кавказе. Применительно к VII–III вв. до н.э. мы даём карты о племенах меотов, синдов, зихов, керкетов, о протогосударственных образованиях скифов, сарматов, аланов, готов, болгар, хазар на Кубани. Данные карты разрабатываются на основе археологических источников и письменных свидетельств греческих, римских, византийских, кавказских и арабских авторов. Приводятся карты Боспорского царства, античных полисов Таманского полуострова и их взаимосвязей с народами региона.

Эпоха Средневековья на материалах Северо-Западного Кавказа может быть подразделена на раннее Средневековье (VI–Х вв.), «высокое» Средневековье (XI – середина XIII вв.) и позднее Средневековье (середина XIII – середина XVIII вв.). В раннем Средневековье земли Кубани входили в ареал влияния Византийской империи, что можно раскрыть в карте христианизации региона, торговых и культурных контактов. Необходима карта о влиянии Руси на регион, что выразилось в существовании Тмутараканского княжества (965–1115 гг.). Период XI – середины XIII вв. характеризовался половецким контролем над степной Кубанью и Таманским полуостровом, который сменился в 1240 г. господством Монгольской империи. На Черноморском побережье образовались генуэзские торговые фактории. В отдельной карте характеризуется развитие адыгских (черкесских) племён Закубанья в Средние века, их социальная и политическая консолидация. С 1475 г. в Северном Причерноморье доминировала Османская империя. Эта смена ситуации будет отражена в карте о вассальных отношениях Крымского ханства, ногайцев и адыгов с Блистательной Портой, об исламизации Северо-Западного Кавказа.

Новое время в регионе связано с включением земель Кубани в состав Российского государства. Ряд карт раскрывает ход боевых действий и изменения границ в итоге русско-турецких войн XVIII – XIX вв. Целесообразно разработать карты осад Анапы, разгрома Батал-паши в 1790 г. Достойны картографического отображения создание А. В. Суворовым укреплённых линий и крепостей, переселение черноморских и линейных казаков на Кубань в 1792–1802 гг., основание г. Екатеринодара и 40 старейших станиц, формирование Черноморской береговой линии в 1830-х гг., административно-территориальное переустройство присоединённых к России земель [19, с. 62–64; 20, с. 143–154; 21, с. 474–488]. Важно раскрыть международные причины начала и эскалации Кавказской войны, выявить противоречивость позиций различных слоёв населения региона в отношении России и причины интеграции Северо-Западного Кавказа в состав России.

Рубежом в историческом развитии региона стало завершение Кавказской войны (1864 г.), незадолго до чего (1860 г.) была образована Кубанская область. Период 1864 – февраля 1917 гг. следует охарактеризовать в ряде карт о модернизации экономики, изменениях численности и этнического и сословного состава населения [22, с. 14–26], реформах административного деления Кубанской области и Черноморской губернии, развитии культуры [23, с. 238–252]. Другие, специализированные карты раскроют участие кубанских казаков в Крымской (1853–1856 гг.) и русско-турецкой войне (1877–1878 гг.), Первой мировой войне (1914–1918 гг.). Несколько карт отразят причины обострения социально-классовых противоречий в начале ХХ в., географические особенности поддержки политических партий на выборах депутатов Государственной Думы (1906–1912 гг.) и Учредительного Собрания (ноябрь 1917 г.), осветят динамичные события революций 1905 и 1917 гг. на Кубани и в Черноморье. Необходимо отразить в картах тенденции развития городов как экономических и культурных центров, воздействовавших на сельскую периферию и быстро росших вследствие миграции.

Характеристика советского периода развития начинается с карт о боевых действиях Гражданской войны (1917–1922 гг.) и «бело-зелёного» повстанческого движения (1920–1924 гг.). Необходимо показать границы и территориальное устройство государственных образований периода Гражданской войны: и советских республик, и антибольшевистских структур. В 1920 г. образована Кубано-Черноморская область (КЧО), в 1921 г. из неё выделилась Карачаево-Черкесская автономная область, изменены границы КЧО с Донской областью и Ставропольской губернией. В 1922 г. образована Адыгейская (Черкесская) АО, границы которой в основном соответствовали этническому ареалу западных адыгов. Коренная реформа административно-территориального деления РСФСР была проведена в 1924 г. КЧО разделена между пятью округами Северо-Кавказского края, внутри округов созданы районы. Такая система управления сохранялась до упразднения округов в 1930 г. В январе 1934 г. Кубань была передана в состав Азово-Черноморского края, объединявшего нынешние Краснодарский край, Ростовскую область и Адыгею. Наконец, 13 сентября 1937 г. создан Краснодарский край, границы которого примерно соответствовали современным. В дальнейшем до 1990 г. изменения границ были локальными. Адыгейская АО повысила статус до республики – субъекта федерации и вышла из состава края 3 июля 1991 г., сохранив отношения добрососедства и сотрудничества с краем [13, с. 65–84].

Следует уделить внимание процессам экономического, социального и социокультурного развития регионального сообщества в советский период. Карты об индустриализации, коллективизации и развитии культуры нужно сопроводить диаграммами и таблицами. Необходимо осветить массовые миграционные потоки населения и трансформации социальной структуры общества, вызванные модернизацией и репрессиями 1920–1953 гг. Впервые предлагается разработать карты об эмигрантах-выходцах с Кубани.

Особое внимание предлагаем сконцентрировать на роли Краснодарского края и Адыгейской АО в Великой Отечественной войне. Карты будут построены по хронологическому принципу. Они отразят ход мобилизации в ряды Красной Армии и помощь тыла фронту, участие уроженцев Кубани в боевых действиях 1941–1945 гг. Внимание будет сосредоточено на темах «Оборона Кавказа в 1942 г.» и «Освобождение Кубани в январе – октябре 1943 г.». Карты должны содержать уточнённую информацию о соотношении сил РККА и вермахта в регионе, партизанском движении, масштабах преступлений нацистских оккупантов в Краснодарском крае и Адыгейской АО. Следует выделить карты укрупнённого масштаба о битвах за Новороссийск и Туапсе, прорыве «Голубой линии» в 1943 г. Завершается данный блок картой «Восстановление народного хозяйства Краснодарского края в 1943–1955 гг.».

Период развития региона в 1946–2024 гг. – наиболее неизученный в ракурсе исторической науки. Многие карты раздела предстоит разработать впервые. В их числе: карты о трансформациях экономики, об изменениях демографической и этнической структуры населения, о конфессиях, развитии научных и образовательных учреждений. Применительно к событиям «перестройки» и распада СССР впервые будут картографированы процессы возрождения кубанского казачества и миграции в крае. Нуждаются в картографическом отображении итоги выборов и референдумов, проводимых на конкурентной основе с 1989 г. Предлагается подготовить карты о международных и межрегиональных взаимодействиях края.

Итак, предлагаемая программа системного исторического атласа Кубани основана на принципах комплексности информации, историзма, структурно-функциональных взаимосвязей между отраслевыми разделами издания, репрезентативности источников и корректности процедур картографирования. Степень детализации сведений о каждой исторической эпохе, основных субрегионах (Степном, Предгорном и Причерноморском), ключевых исторических процессах в экономической, социально-демографической, политической и социокультурной сферах общества будет соразмерной.

Методологические подходы и направления, применяемые в исследовании, включают в себя цивилизационный подход, региональную историю, гуманитарную географию. Важное значение имеют концепты «историческая картина мира» и «миромоделирование», «культурный ландшафт исторических поселений». Они позволяют осмыслить историческое пространство Кубани как двойственное: реальное и символическое; оба вида пространства взаимосвязаны в самосознании населения. Применяются историко-системный, сравнительно-исторический и картографический методы, диахронический метод и метод временных срезов.

Особое внимание уделено закономерностям интеграции полиэтничного сообщества Кубани в Российское государство. Будут выявлены тенденции развития и взаимодействия природной среды, экономических, социально-этнических, политических и социокультурных процессов в регионе в исторической обусловленности. Впервые обоснована системная программа создания диаграмм и картографических изображений, раскрывающих обстоятельства истории этнических и социальных групп, казачества в ХХ – начале XXI в., истории проведения выборов и референдумов в Краснодарском крае.

Список литературы

1. Regional History as Cultural Identity / ed. by K.J. Bindas, F. Ricciardelli. Collana: Kent State University, 2017. 224 р.

2. Human geography: an essential anthology / ed. by J. Agnew, D.N. Livingstone, A. Rogers. Malden: Blackwell Publishing, 2008. XI, 696 p.

3. Graham B., Nash С. Modern historical geographies. Harlow et al.: Pearson/Longman, 2006. XIV, 279 p.

4. Holdsworth D.W. Historical geography: new ways of imaging and seeing the past // Progress in Human Geography. 2003. № 27(4). P. 486–493.

5. Бондарь В.В., Маркова О.Н. Культурные ландшафты исторических поселений как особая категория наследия: (на материалах Северо-Западного Кавказа). М.: Институт Наследия, 2020. 333 с.

6. Baker A.R.H. Geography and history: Bridging the divide. Cambridge: Cambridge University Press, 2010. 281 p.

7. Манаков А.Г. Диахронический метод в исторической географии населения (на материалах Северо-Запада России) // Известия РАН. Серия географическая. 2017. № 6. С. 117–125.

8. Вампилова Л.Б., Дементьев В.С., Манаков А.Г. Метод временных срезов в исторической географии населения. СПб.: ЛГУ им. А.С. Пушкина, 2016. 204 с.

9. Turner F.J. The Frontier in American History. Chicago: Digireads.Com Publishers, 2010. 192 p.

10. Формирование территории Российского государства, XVI – начало XX в.: (границы и геополитика) / отв. ред. Е.П. Кудрявцева. М.: Ун-т Дмитрия Пожарского; Ин-т российской истории РАН, 2017. 260 с.

11. Первая Всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. / под ред. Н.А. Тройницкого. СПб.: Изд. Центрального статистического комитета МВД, 1905. Вып. 65. XII, 263 с.

12. Всесоюзная перепись населения 1926 года. Окончательные итоги. М.: ЦСУ СССР, 1930. Т. IX. VI, 228 с.

13. Цуциев А.А. Атлас этнополитической истории Кавказа (1774–2004). М.: Европа, 2006. 128 с.

14. Кабузан В.М. Население Северного Кавказа в XIX – XX веках: Этностатистическое исследование. СПб.: БЛИЦ, 1996. 220, 3 с.

15. Схематическая карта Кубанско-Черноморской области. Краснодар: Кубчероблвыставком, 1923. 1 л.

16. Карта Кубанского округа Северо-Кавказского края. Краснодар: Землеустроительно-геодезическая секция «Рабземлес», 1926. 2 л.

17. Государственный архив Ростовской области (далее – ГАРО). Ф. Р-3758. Оп. 1. Д. 309.

18. Центр документации новейшей истории Краснодарского края (далее – ЦДНИКК). Ф. 1. Оп. 1. Д. 351.

19. Масленников А.Г. Административно-территориальные преобразования на Кубани в контексте истории региона с 1792 по 1860 год // Культурная жизнь Юга России. Краснодар, 2008. № 1 (26). С. 62–64.

20. Степанова Л.Г. От Ейского укрепления до Ейской слободы: трансформация поселенческого уклада на южных границах России во второй половине XVIII – первой половине XIX в. // Вестник РУДН. История России. 2024. № 2. С. 143–154.

21. Федина И.М. Формирование станиц Псекупского казачьего полка на Северо-Западном Кавказе (1864–1871) // Научный диалог. Екатеринбург, 2023. Т. 12. № 2. С. 474–488.

22. Кубашичева З.Ю. Формирование этнической карты Северо-Западного Кавказа: конец XVIII – начало 20-х гг. XX вв.: автореф. дис. ... канд. ист. наук. Майкоп, 2009. 27 с.

23. Авраменко А.М. Кубань и Кавказское Причерноморье как историко-географические регионы (конец XVIII – начало XX в.) // Труды Исторического факультета Санкт-Петербургского университета. 2013. № 12. С. 238–252.

Иллюстрация