Мария Гноевых

Автобиографические мотивы в стихотворениях о войне

Юлия Друнина — участница Великой Отечественной войны, поэт, член Союза писателей СССР. Против воли родителей в 17 лет она ушла на фронт. После тяжелого ранения снова пошла на фронт и тогда же написала первое стихотворение о войне, вошедшее во многие ее сборники: «Я столько раз видала рукопашный, / Раз — наяву. И сотни раз — во сне... / Кто говорит, что на войне не страшно, / Тот ничего не знает о войне».

Стихотворения Юлии Друниной — личные, выстраданные. Она изображала окопную правду. Поэзия женщины-солдата времен ВОВ удивительным образом перекликается с творчеством нашей современницы — Натальи Возжаевой.

Наталья Возжаева родилась в Грозном в 1971 году, покинула его в 1993 из-за начала Чеченской кампании. «Я понимаю, что такое вырвать себя с корнем из родного дома, дедова сада, любимых улиц», — признается поэтесса в интервью Любови Березкиной и добавляет: «О Грозном много говорить не могу. Несколько стихотворений — достаточно. Такую тему бесконечно использовать нельзя — слишком больно «возвращаться» [1]. Она является свидетельницей прошлых и настоящих боевых действий, поэтому тема войны, неразрывно связанная с темой Родины, занимает в ее творчестве особое место.

Наталья Возжаева часто пишет о юности и о малой Родине, в произведениях Юлии Друниной Москва органично сливается с общей для всех большой Родиной — Россией. Она проникновенно пишет: «О, Россия! / С нелегкой судьбою страна… / У меня ты, Россия, / Как сердце, одна» («О, Россия»). Судьба Отечества в творчестве поэтесс сливается с личной трагедией.

«Двуединость природы и Родины формирует нашу литературу в веках», — пишет Даниил Диденко в статье «Тема Бога и Родины в творчестве Н. Возжаевой» [7]. Россия в творчестве Натальи Возжаевой многострадальна и милосердна. Ее образ появляется в стихотворениях «Мы приводили к тебе упырей...», «Мне снится берег иногда…», «Сволочи» и других. Часть из них наполнена ностальгическими воспоминаниями. Часть — чувством ненависти, боли и несправедливости.

«Сволочи» — одно из стихотворений, которые Наталья Васильевна направила на премию «Поэт года». «Грозный город. Ливневая струнность. / В горной речке — красная вода. / Ты мне подарил седую юность, / Мне теперь и старость не беда». В благодарности городу за седую юность — горькая ирония. С похожим настроением фронтовую ностальгию ветеранов описывала Юлия Друнина. Слово «война» для ветеранов стало равнозначно слову «юность». В стихотворении «Мы вернулись. Зато другие…» лирическая героиня испытывает «странную отраду» от прикосновения к «шраму стародавней раны». Друнина пишет и о своей юности, которая прошла «в шинели»: «Я ушла из детства в грязную теплушку, / В эшелон пехоты, в санитарный взвод…» («Я ушла из детства в грязную теплушку»). Эта особенность восприятия юности сближает поэтесс. Обе пережили страшные события, но из сурового времени вынесли мудрость и тягу к справедливости.

На грани безумия, с осознанием необратимости жертв в стихотворениях Юлии Друниной передан леденящий ужас. За строками «Целовались. / Плакали / И пели…» — следуют: «Шли в штыки. / И прямо на бегу / Девочка в заштопанной шинели / Разбросала руки на снегу» («Целовались»).

В стихотворении Натальи Возжаевой «Бессмертный» — страшный портрет войны во множестве образов: «И пока вперемешку рубашки и гимнастёрки — / Ничего не забыто, из памяти нашей не стёрто». Память, раскаяние, совесть важны для лирической героини, она берет на себя ответственность за сохранность подлинной истории. В «Ампутации» Наталья Возжаева масштабно и проникновенно рассказывает о боли тысяч от лица одного человека: «Посмотришь, мы здоровы с виду вроде бы, / Но мы-то знаем, друг мой инвалид, / Когда нам ампутировали Родину. / Ведь нет ее. А все болит, болит...»

У Юлии Друниной даже самые спокойные стихи озарены огнем «прифронтового пожара» — пишет Константин Ваншенкин [3]. Строки о любви переплетены с темой войны: «Читаю о любви — / Там про войну. / Читаю о войне — / Там про любовь…» («Все просят девочки») [8]. В стихотворениях о природе также встречаются фронтовые образы: «Пересвист птичьих раций…» («Февральское»). У Натальи Возжаевой война также рифмуется и смешивается с мирными явлениями. В стихотворении «Рисуй» война соединяется с волной: «Волна смывает начисто красу, / Что создал ты, не паникуй, рисуй. / Ещё рисуй на чистом теле пляжа, / Как девочка не в платье – в камуфляже…» Последняя строка воспринимается как отчаянная борьба с неотвратимым: «Волна стирает мир, а ты рисуй».

Контраст и глубокая пропасть между войной и мирным временем ярко показаны в стихотворении Юлии Друниной «Два вечера»: «…Неужель спала ты на снегу, / Автомат пристроив в головах? / Понимаешь, просто не могу / Я тебя представить в сапогах!..» — обращаются к лирической героине. Будто в ответ на эти слова перед мысленным взором лирического героя всплывает совершенно иная картина: падает снег, бьют вражеские минометы. Солдат, затянутый в серую шинель, признается: «…Вот, лежим и мёрзнем на снегу, / Будто и не жили в городах... / Я тебя представить не могу / В туфлях на высоких каблуках...» В этих строках проглядывается идея о временности всего происходящего. Поэтесса словно намекает: мир изменчив, изменчивы и мы.

Война и мир, воспоминания детства и суровая реальность сталкиваются в стихотворении «Ёлка». Ребята из ротной разведки решили устроить праздник и принесли с боевого задания елку: «Не игрушки на ней, а натертые гильзы блестели, / Между банок с тушенкой трофейный висел шоколад…» В хрупкую идиллию врывается война: «Я зарылась лицом в эти детством пропахшие ветки… / Вдруг обвал артналета и чья-то команда: "Ложись!"». В памяти лирической героини осталась именно эта елка —  чудо, рожденное вопреки хаосу: «Сколько было потом новогодних сверкающих елок! / Их забыла, а эту забыть не могу…»

Наталья Возжаева в стихотворении «Снегопад» описывает беззаботные воспоминания детства: «Я стою в зашитых, старых валенках / И ловлю снежинки языком…» Затем аккуратно меняет образы, и перед читателем предстает уже не ребенок, а военнослужащий. Контраст между прошлым и настоящим становится резче и откровеннее: «Снегопад плывет на белом ялике / Где-то по-над Северским Донцом. / И стоит, и смотрит вверх, как маленький, / Младший лейтенант с моим лицом». Лицом, а не «клюквой со сгущенкой». Он все еще смотрит как маленький, однако уже столкнулся в войной. Боль не описывается прямо, но именно болью эти строки откликнутся в каждом, чью жизнь война разделила на до и после.

Так же плавно меняет акцент Юлия Друнина в стихотворении «Весеннее», ведя читателя от пейзажа «северной злой» весны к жизнеутверждающей истине: «Мы побываем всюду: / Кто уцелел в огне, знает, что жизнь — чудо, / Молодость — чудо вдвойне». Война научила лирическую героиню ценить жизнь, радоваться мелочам: «А мне показались лужи / Небом на мостовой». Пережитый ужас заставляет познать ценность мирной жизни.

О войне Юлия Друнина и Наталья Возжаева писали прямо и честно — так же, как солдат стоит на передовой: вытянувшись в полный рост. Все потому, что обе столкнулись с войной. В разной степени, в разное время и в разной роли. Даже с разными войнами! Но у поэта есть великая сила превратить личное в общенародное, понятное каждому. И как поэты они говорят не от себя, но от лица миллионов людей с чудовищно трудной судьбой. В результате уже не таким далеким кажется «ко всему привыкший сорок первым год» («Я ушла из детства в грязную теплушку»), а тема войны, воплощенная с беспощадной честностью, оказывается не привязана к конкретной дате или конфликту.

Женский образ на войне

Образ женщины-воительницы не стал народным идеалом. В творчестве фронтовых писателей-мужчин женщина — верная жена. Она облегчает страдания раненого, ждет его дома. Ее место — в тылу. Сергей Есенин писал: «Лицом к лицу / Лица не увидать. / Большое видится на расстоянье» («Письмо к женщине»). Но Юлия Друнина и Наталья Возжаева увидели. Не сочиняя, не выдумывая, столкнулись со страшным лицом войны, показали читателям ее беспощадность.

Юлия Друнина показывает воинскую товарищескую дружбу фронтовичек, создает образ женщины на войне, в котором мужество и сила смешиваются с утратой и печалью: «Я была по-фронтовому резкой / Как солдат, шагала напролом...» («Мне близки армейские законы»). Молодые, хрупкие девчонки, еще вчера мечтательные, влюбленные в звезды, отрывались от книг и «На горбу. / Проклиная судьбу. / Сквозь пожар и пальбу» несли солдат («В самый грустный ирадостный праздник в году...»). «Девчата, похожие на парней» («Качается рожь несжатая») шагали в сандружинницы, санинструкторы, медицинские сестры, чтобы совершить бескорыстный подвиг. В стихотворении «На носилках около сарая» Друнина пишет и о санитарке, которая умирает «на краю отбитого села» и шепчет столпившимся вокруг бойцам, что даже еще не жила... Образ этой неизвестной медсестры сохранится лишь в благодарной солдатской памяти. Для раненого вынесшая его сестра, как правило, остается неизвестной. В этом глубокое бескорыстие женского подвига. В стихотворениях Юлии Друниной — плач по невинным: «Машенька, связистка, умирала / На руках беспомощных моих», «Девочка в шинели уходила / От войны, от жизни, от меня» («Ты вернешься»). На фронт шли вчерашние школьницы: «Какие удивительные лица / Военкоматы видели тогда!..» Друнина никогда «не была солдаткой», потому что «солдатом была» («Геологиня»). При этом она сумела сохранить нежность и женственность.

Подробно женский образ на войне в работах Юлии Друниной разбирает Эдриен Харрис в статье «Yulia Drunina: The “blond-braided soldier” on the poetic front» [14]. Заслуживает внимания ее комментарий об образе шинели в стихотворении Друниной «Зинка» — почти автобиографическом, посвященном памяти однополчанки — санинструктору Зинаиде Самсоновой. Шинель и представляемая ею армейская жизнь заменяют солдатам семью. Она согревает девушек «на продрогшей, гнилой земле». В ней же, в «сырой шинели», «светлокосый солдат» Зинка идет в последнюю атаку. Шинелью ее тело в кровавых бинтах укрывает лирическая героиня. Шинель, которая укрывает и в бою, и в тылу, раскрывает двойственность женской натуры на войне. Смелость и отвагу женщины сочетали с чуткостью и нежностью.

Похожая мысль звучит в стихотворении Друниной «Не знаю, где я нежности училась»: «Я на броню вскочила на ходу. / А вечером над братскою могилой / С опущенной стояла головой… / Не знаю, где я нежности училась, — / Быть может, на дороге фронтовой…»

Стихотворение Юлии Друниной «Ты должна» напоминает, как велика нравственная сила, сокрытая в хрупкой женщине — дарительнице и хранительнице, способной «пронести сквозь пепел беды и огонь тяжелых испытаний веру, надежду, любовь» [11]. В рискованный момент, «стиснув зубы до хруста», она должна идти дальше, потому что нельзя иначе.

О крепости духа, для которой хрупкость тела — лишь камуфляж, пишет Наталья Возжаева в стихотворении «Мы приводили к тебе упырей». Лирическое «мы» в стихотворении усиливает идейное звучание: «Мы приводили к тебе упырей, / Жалких, убогих и духом, телом». Этот же прием был использован Анной Ахматовой в стихотворении «Мужество». Но если у нее множественное число усиливает мысль о единстве и силе народа, подчеркивает, что мужество — его главный союзник, у Натальи Возжаевой «мы» разделяет общую вину, показывает, что она лежит на каждом. Родина, наполненная любовью и верой, всех принимает: «Мы говорили тебе: пожалей. / Верила нам, привечала, жалела». Принимала, но помнила боль, которую ей причинили: «Скорбно молчала и думала: Брест, / Аушвиц, Берген, Гросс-Розен, Варшава». А «мы» забываем.

Постепенно образ Родины перетекает в образ старушки, для которой красное знамя — символ потерянной Родины и великой Победы. Победы в той войне, которая оставила отпечаток и на ней, и на Отечестве. Женщина, как и Родина, была предана и прощала, но не стала слабее от этого: «Высохшей, тонкой, но сильной рукой / Вынесла снова не красное знамя — / Сердце несла, наколов на древко / Сердце и совесть: Победа за нами». Внутренняя сила, «немощной старости гордая сила», не исчезает.

Сюжет отсылает к событиям в селе Дмитриевка под Киевом: пожилая женщина вышла встречать военных с флагом Советского союза. Она думала, что идут русские войска. Но это оказались ВСУ. Они передали ей пакет с продуктами, но растоптали красный флаг. Она отказалась от гуманитарной помощи, сказав военным, что за этот флаг сражались ее родители. Хрупкая женщина стала символом военной операции. Ее образ теперь отпечатан в истории.

Несгибаемую женскую волю Наталья Возжаева изображает в стихотворении «Иваны». Иваны — муж, сын, зять лирической героини Марии. Их забрала война. Остались лишь дочь на сносях, «ломота в костях» и «смерть в гостях». Хочется «взвыть», но она не позволит себе этого. Она выстоит против смерти, чтобы жизнь продолжилась у внуков. В конце стихотворения звучит: «Будет дочь – назову Марией, сына – Иваном». Эти имена — собирательные образы русских людей. Образность, с которой они использованы в стихотворении, не только показывает дань уважения родным лирической героини, но и, что важнее, подтверждает мысль: жизнь не остановилась, она продолжится в Иванах и Марьях. Смысловой контекст расширяется, утверждается мысль не просто о несгибаемости женской фигуры, но о силе русского народа.

Юлия Друнина и Наталья Возжаева изобразили не абстрактный идеал, а живую, страдающую, но непоколебимую фигуру, чья хрупкость лишь подчеркивает титаническую силу духа. Они сумели разглядеть и донести до читателя истинное, «не женское» лицо войны, сотканное из товарищества, бескорыстного подвига и непобежденной нежности, вернули из небытия голоса, чье место в истории оказалось «…около сарая, на краю… села».

Чувство Бога

Юлия Друнина и Наталья Возжаева — поэты с атеистическим мировоззрением. В одном из прощальных писем Юлия Владимировна признавалась: «Правда, мучает мысль о грехе самоубийства, хотя я, увы, не верующая. Но если Бог есть, он поймёт меня» [12]. Юрий Бородин в статье «Домашний огонь: поэтический мир Натальи Возжаевой» [2], ссылаясь на откровение поэтессы, сообщал, что она «выражаясь её же словами, "человек глубоко неверующий"». Но остается вопросом, возможно ли поэтическое творчество, полностью лишенное чувства Бога. «Сочинение стихов ближе к богослужению, чем обычно полагают», — писал Анатоль Франс [9]. Николай Гоголь в «Выбранных местах из переписки с друзьями» рассуждал: «...в лиризме наших поэтов есть что-то такое, чего нет у поэтов других наций, именно — что-то близкое к библейскому...» [6]. В сознании русского человека Родина соединяется с образом Бога, это и «закладывает в нашу поэзию духовную основу» [6].

Горький опыт войны заставил Юлию Друнину обратиться к вопросам веры и божественного присутствия: «В тот год, от всей души удивлены / Тому, что уцелели почему-то, / Мы возвращались к жизни от войны, / Благословляя каждую минуту» («Да, многое в сердцах у нас умрет»). Несмотря ни на что поэтесса испытывает благодарность к миру, к судьбе. Война столкнула Юлию Друнину со смертью, страданием и чудом выживания: в описании жертвы поколения в стихотворении «Письмо из Империи Зла» — сюжет распятия: «Наша юность Голгофой была». С пронзительной правдой и болью написаны стихи о войне, но она не вытеснила из поэтессы простоту и женственность, не сломила.

Творчество Юлии Друниной — уникальный пример духовного поиска в годы советской атеистической культуры.  В стихотворении «Есть в России святые места» природа становится храмом, а единение с ней — актом духовного исцеления: «Если друг тебя в горе кинет, / Если вдруг на душе пустота, / Ты пойди приложись к святыне». Поэзия как божественный дар описывается в стихотворении «Мне ещё в начале жизни повезло»: «Наше чертово святое ремесло…»

Перед смертью Юлия Друнина написала стихотворение с символическим названием «Судный час». Оно первым лежало в рукописи последнего сборника. И в этом своеобразном поэтическом завещании, как ни противоречиво, поэтесса вспоминает о вере. Ей, как и Наталье Возжаевой, как и любому русскому человеку, присущи раскаяние и скромность: «…Ухожу, нету сил. Лишь издали / (Всё ж крещёная!) помолюсь / За таких вот, как вы, – за избранных / Удержать над обрывом Русь».

В творчестве Натальи Возжаевой образ Бога связан с самоотречением, любовью к миру. Ее собственный взгляд соединяется с народным, что «по-людски» живет и «по-божески» любит. Любит искренне и безгранично, потому что не может иначе: «Тут квинтэссенция любви / К цветам, котам, ко всем нам, грешным» («Вот двор, вот старенький подъезд...»).

Наталья Возжаева пишет о Боге по-разному. В стихотворении «Бери…» спорит с ним, раскрывая мотивы богооставленности: «Но ты, мой бог, не созидал, а рушил» описывает духовный холод: «А что там в ней? Такой же вот февраль» и показывает, связывая память с навязчивой, неискоренимой мукой, что не любую боль Бог способен исцелить: «О память, воспалённая десна! / Не удалить причину, боль крепчает...». В стихотворении «Молчи» лирическая героиня признает, что истина — в тишине: «И ты, прислушавшись и замерев по-рысьи, / Услышишь истину и прикоснешься к смыслу, / Когда в тебе закончатся слова». Молчание помогает почтить память о трагедии, победить пустословие и очистить душу от страстей. Первоначальное состояние мира — покой, равновесие и гармония, именно поэтому молчание — «самая сильная из молитв» («Причастие»). Эта мысль созвучна строкам из стихотворения Стрижи: «Послушай, посиди со мной немного / И помолчи, мне нравится молчать. / Я выпросила пять минут у Бога...»

В стихотворении «Суммируй» раскрывается мотив всепрощения: «Складируй все в карман, рюкзак, строку, / а на черта — да ладно, пригодится. А если нет — простится дураку. / Господь прощает дуракам и птицам». В стихотворении Натальи Васильевны «Гори им» новозаветная история Рождества Христова накладывается на судьбу женщины-поэта: «Назовут Марией – живи Марией – / Фитильком лампадным. Терпи. Гори им».

 В стихотворении «Мой бог не строг…» Наталья Возжаева пишет: «И мне другой религии не надо — / Присутствием любви окутан сад». Эти строки ставят под сомнение утверждение об атеистическом мировоззрении поэтессы. В уже упомянутом «Мы приводили к тебе упырей…» лирических героев множество, множество голосов. Они раскаиваются перед Родиной, и в этом заключается христианская мысль: путь покаяния — сквозь всю историю: «Память, история — всё, что мы есть... / Бабушка, в землю поклон от России». Родина и Бог объединяются в стихотворении «Волосы Вероники»: «В берегах ленивая река, / Мостики горбатятся тугие, / Тут же небелёные бока / Старой церкви с колокольной гирей». В стихотворении «К нему» Возжаева обращается к теме Божественного в жизни человека и изображает окружающий мир и Отечество в частности как часть Божьего храма: «Город в такое время похож на храм. / Ладаном дышат свечи густых акаций». И город, и люди — часть Высшего замысла, и наиболее заметно это «ближе к рассвету», когда уходят страсти и остается лишь чистая связь между Богом и природой [7].

Бог в поэзии Натальи Возжаевой предстает как спутник, мудрец, помощник. Высшая, неизведанная сила, которая наделяет энергией и дарует надежду в нелегкие времена: «...Вдруг вспомню, как она молчала / Тому, кого как будто нет, / О тяжкой доле за плечами» («А нас учили — Бога нет»). В стихотворении «Вербное» сливаются природа, любовь и вера. В нем же появляется образ Бога глазами ребенка: «А ты мне скажешь: "Он такой, как дед. / Он любит сад и веточки сажает." / Малышка, кто внушил тебе ответ / короткий и всемудрый, как скрижали?». В стихотворении «Причастие» есть строки: «Подумаешь: Он точно есть / В ближайшем окруженье».

В судьбах и взглядах поэтесс есть и сходства, и различия. Рассуждая на такую противоречивую тему, делать однозначные утверждения сложно. Однако нельзя отрицать одного: божественная природа, суть которой — любовь и гармония, в настоящей поэзии неизбежна и необходима.

Список использованной литературы:

1. Березкина, Л. Женщина, которая пишет стихи: интервью с Натальей Возжаевой // Родная Кубань : журнал. — URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/gost-zhurnala/gost-zhurnala_16017.html (Дата обращения: 22.09.2025).

2. Бородин, Ю. Домашний огонь: поэтический мир Натальи Возжаевой // Родная Кубань : журнал. — URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/literaturovedenie-i-kritika/literaturovedenie-i-kritika_16849.html (дата обращения: 13.07.2025).

3. Ваншенкин, К. Лирика Юлии Друниной / Избранные произведения: В 2-х т. Т. 1: Стихотворения 1942-1969. — М.: Художественная литература, 1981. — Т. 1. — С. 3.

4. Возжаева, Н. Личная страница в сети «ВКонтакте» // ВКонтакте : соц. сеть. — URL: https://vk.com/wall675680063_3464 (дата обращения: 20.09.2025).

5. Возжаева, Н. Стихи // stihi.ru : офиц. сайт. — URL: https://stihi.ru/avtor/ryzh1 (дата обращения: 11.07.2025).

6. Гоголь, Н.В. Выбранные места из переписки с друзьями. Глава «О лиризме наших поэтов». — URL: https://www.litmir.me/br/?b=10258&p=8#section_12 (дата обращения: 17.07.2025).

7. Диденко, Д. Тема Бога и Родины в творчестве Н. Возжаевой // Родная Кубань : журнал. — URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/literaturovedenie-i-kritika/literaturovedenie-i-kritika_14249.html (Дата обращения: 22.09.2025).

8. Друнина, Ю.В. Есть время любить: Стихотворения. — М.: Эксмо, 2008. — С. 21.

9. Зернова, Н. Юлия Друнина. Молитва // Проза.ру : сетевой литературный портал. — URL: https://proza.ru/2021/11/20/1725 (Дата обращения: 15.07.2025).

10. Селезнёв, Ю.И. В мире Достоевского. Слово живое и мёртвое. — М.: Современник, 1980. — С. 190-191

11. Смирнова, Т. Э. Пусть хотя бы самое святое неизменным остаётся в нас (о поэзии Юлии Друниной) // Самиздат. — URL: https://samlib.ru/s/smirnowa_t_e/1julijadrunina.shtml (дата обращения: 22.09.2025).

12. Трагическая судьба Юлии Друниной: что привело поэтессу к самоубийству // Культурология.РФ : официальный сайт. — URL: https://kulturologia.ru/blogs/100517/34497 (дата обращения: 15.08.2025).

13. Юлия Друнина — стихи // Культура.РФ : официальный сайт. — URL: https://www.culture.ru/literature/poems/author-yuliya-drunina (Дата обращения: 15.09.2025).

14. Harris, A. Yulia Drunina: the Blond-braided Soldier on the Poetic Front // The Slavic and East European Journal. — Winter 2010. — Vol. 54, No. 4. — P. 643–665. — URL: https://www.jstor.org/stable/23345044 (дата обращения: 16.09.2025).