Проблемы литературы и культуры в публицистике Станислава Куняева XX-XXI веков

3.2 Ст. Ю. Куняев о шестидесятниках как о негативном явлении литературы

«Шестидесятничество» – явление-близнец Серебряного века, которое «подарило» миру таких поэтов, как Е. Евтушенко, А. Вознесенский, Б. Ахмадулина, Р. Рождественский и многих других националпредателей, готовых ради личного комфорта торговать своим талантом.

В трактовке многих исследователей литературы шестидесятники –выдающиеся представители творческой интеллигенции и новаторы, которым «близка идея открытости мира, ненужности границ, установка на дружелюбие» [3].

Однако далеко не всем критикам была близка эта трактовка мировоззрения и творчества большинства представителей поколения так называемой советской интеллигенции. Одним из главных борцов с мифами о продуктивности и пользе творчества Е. Евтушенко, А. Вознесенского и других был и остается Ст. Ю. Куняев. Он назвал данное явление в литературе 60-х «шабашем», ориентируясь на оставленное А. Вознесенским достояние потомкам в виде воспоминаний о проведенном в стенах лондонского Альберт-холла вечера памяти Элиота: «Обожали, переполняли, ломились, аплодировали, освистывали, балдели, рыдали, пестрели, молились, раздевались, швырялись, мяукали, кайфовали, кололись, надирались, отдавались, затихали, благоухали. Смердели, лорнировали, блевали, шокировались, не секли, не фурыкали, не волокли, не контачили, не врубались, трубили, кускусничали, акулевали, клялись, грозили, оборжали, вышвыривали, не дышали, стонали, революционизировались, скандировали: “Ом, ом, оом, ооммм...”» [4].

В оценке Ст. Ю. Куняева этот шабаш является самым пошлым и шумным из всех когда-либо описанных в русской литературе. Близким к нему по изощренности и вульгарности может быть только изображаемый А. Ахматовой в «Поэме без героя». Пафос и страсть ко всему запретному объединяет представителей демонического мироощущения начала и второй половины XX столетия и дает критику основание утверждать, что «шестидесятничество» по набору ценностей представляет собою, по сути, то же самое, что и Серебряный век. Связь авторов советского анти-пушкинского творчества с поэтами начала XX века, лишенными подлинных представлений о добре и зле, одним из первых обнаружил Ст. Ю. Куняев. В оценке критика «депрированной» духовности поэзии 60-х часто встречаются сравнения творчества самых «ярких» представителей обоих явлений: «…шабаш “шестидесятников”, научившихся всему демоническому у своих старших “акум”, “демонов”, “лилит” и прочих прототипов петербургского маскарада Серебряного века» [15, с. 136]; «Вознесенский <…> нащупал связи “шестидесятничества” с плеядой обезбоженного Серебряного века» [14].

Открытое богохульство, культ страсти и нетрадиционной любви, настойчивый отказ от традиций и заветов классиков в конечном счете привели «шестидесятников» к душевной опустошенности, «торговле» своим талантом и безволию, которое отлично демонстрирует непостоянство в выборе объектов для воспевания.

Пожалуй, только лукавством и изворотливостью отличались многие представители советского бомонда от «детей» Серебряного века. Хотя в оценке «левых» литературоведов и критиков лицемерие и притворство всегда именуется благородством и честностью. Предельно вольно составляет характеристику о Е. Евтушенко и А. Вознесенском Д. Быков* (признан иноагентом в РФ), не учитывая те факты, на которые при оценке мировоззрения и творчества поэта закрывать глаза ни в коем случае нельзя. Даром что критик сам в начале главы о Е. Евтушенко отмечает интерес поклонников тех или иных литераторов к изучению жизни писателей и поэтов наравне с их творчеством: «…большинство читателей всегда интересуются прежде всего личной жизнью творца, а уж затем – его литературными достижениями» [3]. Однако это не является для автора книги о шестидесятниках веским аргументом для предоставления своим читателям правдивой информации о жизни советских «интеллигентов».

«Он был в личном общении похож на Горького – так же щедр и на подарки, и на комплименты; так же расчётлив – и в этом нет ничего дурного, иначе получилось бы юродство; так же чуток к чужому таланту и нетерпим к конкуренции, но конкурировал всегда честно, не прибегая к подножкам» [3], – пишет о Е. Евтушенко Д. Быков. В противовес этим характеристикам нрава поэта с «волчьим паспортом» вспоминаются и куняевское «сучий», и те самые «подножки» Е. Евтушенко в виде постановления с требованием прекратить деятельность «антидемократических» русских газет и журналов, во главе которых стояли лучшие русские культурные и общественные деятели – Ст. Куняев, А. Проханов, В. Бондаренко и другие писатели и журналисты, подписавшие «Слово к народу».

Маневрируя, еще вчера главный советский поэт Е. Евтушенко писал хвалебные оды Б. Ельцину и демократии, забыв о своей любви к В. Ленину, И. Сталину, Н. Хрущеву и далее по списку. «Хотя он и волчонок, но дрессировке начал поддаваться уже в юности. <…> В отроческом возрасте воспел величие усатого Шер-хана в своей первой книжечке "Разведчики грядущего", изданной аж в 1952 году. <…> Но когда "великий вождь всех времен и народов" почил в Бозе, наш охвостыш, почувствовавший, что лишается "покровителя", обратился к великой тени другого основоположника» [15]; «Однако, к несчастью для нашего хищника, только было прирученного Горбачевым, коварный и сильный Ельцин начал побеждать не менее коварного, но более слабого своего конкурента, и волчушок, понюхав воздух, инстинктивно понял, что без стихов о Ельцине ему не обойтись» [17].

Но у Д. Быкову все по-другому, на жизнь шестидесятников и их судьбу он смотрит через, что называется, розовые очки: «Евтушенко вслух произносил то, что думали остальные, и произносил раньше, чем они вообще сознавали, замечали эту свою мысль. Ему важно было высказаться первым… он взламывал льды, не боясь ни публицистичности, ни возможных упрёков в тщеславии <...> А всё потому, что это было личное проживание истории, а это не так уж мало» [3].

Если бы Д. Быкову было важно оставаться честным перед своими читателями, он, наверняка, обратился бы к воспоминаниям современников Е. Евтушенко для более точной характеристики нрава поэта, а не опирался бы только на свои личные суждения о нем, сформировавшиеся еще в юношеском возрасте: «Я впервые увидел его (Е. Евтушенко. – Е. Б), когда мне было пятнадцать <…>, он прочитал и мою подборку… протянул руку и ушёл. Не то чтобы я эту руку потом не мыл, но впечатление было произведено <...> А лет в двенадцать я бы, наверное, ночь не спал, всё бы гордился» [3].

Д. Быков руку все-таки «не помыл» – не смог преодолеть в себе чувство авторитета поэта, любимого им еще с юношества. Иначе писатель обратил бы внимание на характеристику Е. Евтушенко, скажем, В. В. Кожинова. Критик со свойственной ему душевной добротой подходит к оценке мироотношения его современника не так строго, как Ст. Ю. Куняев. Для литературоведа многие поступки поэта определяются его причастностью к «жертвам Сталинского культа» [10]. В трактовке В. Кожинова именно это культ создал максимально благоприятные и удобные условия для взлета в поэтической и писательской карьере. Другое дело – ответственность поэта и писателя в выборе пути для достижения цели, ведь решение всегда остается за тем человеком, который стоит перед этим самым выбором, это отмечает и критик.

Не знаем уместно ли, но нам на ум приходит притча о луковке, рассказанная Ф. М. Достоевским в его главном романе «Братья Карамазовы». Вот только в роли бабы, «злющей презлющей», выступает в нашей трактовке Е. Евтушенко, луковичка же – это предоставленная обстоятельствами и временем возможность взобраться на вершину. «Схватись и тянись» говорит поэту не ангел, а бес, и тот послушно цепляется за «луковичку», хватается за нее, как за единственную возможность здесь и сейчас определить свою судьбу.

В интерпретируемой нами «притче» сохранилась бы только одна реплика: «Меня тянут, а не вас, моя луковка, а не ваша». Ее мы вложим в уста поэта, для него она писана. Это прекрасно иллюстрируют «демарши» Е. Евтушенко против своих оппонентов, несогласных и не принимающих лукавства и притворства, «демарши» в виде написания стихотворений и поэм на политические темы, сотрудничества с КГБ. Последнее – и вовсе является закономерным итогом выбора поэта, выбора принять из рук беса «луковку».

Но куда более абсурднее звучат рассуждения Д. Быкова о миссии Евтушенко и Вознесенского, заключающейся в проповедничестве: «Он признавался в самом постыдном, в конформизме, в трусости, в стадности, – и всё это преодолевал; его ячество было возвращением лирике её изначального предназначения – исповедального. Даже у Вознесенского, человека из священнического рода, проповедь преобладала над исповедью. Евтушенко тоже случалось кидаться в проповедничество, но полюбили его не за это» [3].

Суждения о содержании христианских догм в поэзии представителей «шестидесятничества» довольно распространены и, на наш взгляд, не имеют ничего общего с действительной картиной мироощущения большинства поэтов, продолжающих традиции обезбоженных детей Серебряного века9. Чтобы доказать справедливость этой мысли достаточно процитировать пару строк из произведений А. Вознесенкого и Е. Евтушенко. «Люблю вместо молитв – отдачу сноуборда» («Лето олигарха»), «источник света – в животе» («Меня тоска познанья гложет»); «…богов людьми мы рисовали / И в людях видели богов!» («В церкви Кошуэты»), «передо мной вознесена в неблагонравных, неудобных, святых и ангелах стена» (там же), «Будь он (Бог. – Е.Б.) даже некая бестелость или портативный идолок» (Попытка Богохульства)).

О «проповедничестве» своих современников и коллег С. Ю. Куняев вспоминал следующее: «Восторженно-косноязычные похвалы кумирам Серебряного века у Вознесенского подкреплялись развязными поношениями христианских символов: “Чайка – плавки Бога”, “И Христос небес касался легкий, как дуга троллейбуса”, “Крест на решетке – на жизни крест”» [14].

Лейтмотивом всего творчества П. Вознесенского и его мировоззрения стала чудовищная поэма «Андрей Палисадов», в которой ее автор описал процесс соития в церкви молодой девушки со священнослужителем. Конечно, на фоне сих пошлых и развязных строк стихотворения Е. Евтушенко о Боге кажутся «праведными».

Однако даже в них поэт трактует веру с антихристианской точки зрения.

В большинстве произведений, в которых упоминается Создатель, Е. Евтушенко обращается к Нему как к равному себе. Это проявляется, во-первых, в написании Его имени со строчной буквы (у Евтушенко не «Бог», а «бог» («В церкви Кошуэты» (1957), «Попытка богохульства» (1967)). Можно было бы списать это на особенности времени – антихристианскую политику, однако даже в самых богохульных произведениях его современника А. Вознесенского имя Бога написано с прописной буквы.

Во-вторых, в непонимании Е. Евтушенко христианской идеи, выражается которое в гуманистической мысли, проявляющейся в возвышении человека, мысли о равновеликости Бога и личности: «…богов людьми мы рисовали / И в людях видели богов!» («В церкви Кошуэты»). Имеется ли здесь в виду, что человек создан по образу Божьему и Его подобию? Стоит нащупать тонкую грань между идеей о том, что в каждом человеке есть что-то от Бога, и мыслью поэта о человеке, равном Создателю, стоящем с Ним в одном ряду и являющемся венцом творения и всего сущего. Это два разных по смыслу тезиса, один из которых праведный, другой – губительный.

Интерпретируемость Е. Евтушенко веры также проистекает из непонимания им самих основ этой веры. В стихотворении «Попытка богохульства» поэт рассуждает о милосердии Бога, всепрощении и оказанной Им помощи людям, обращающимся к Нему лишь в трудный час. Но в этом же произведении Е. Евтушенко сравнивает Создателя со «согбенным негром», несвободным от выбора в помощи и принятия решений.

Но свобода в христианском понимании – способность воли стремиться к добру, и высочайшим образцом этой воли является Бог, Он действует не из-за необходимости и принуждения, а из-за своей добродетельности. Нарратив Е. Евтушенко, рассказ о понимании им веры (как угодно) как о несвободе даже для самого Него завершается мыслью о желании Бога, будь у него такая возможность, спрятаться «в укромный уголок» от всех и вся. Это желание сопоставляется с уходом в тень, мрак, для которых свойственно лунное начало – явление, построенное на несвободе, зависимости от чего-либо. Идея эта лежит в основе иудейской религии, Ветхом завете, которые, на наш взгляд, более близки Е. Евтушенко и его концепции веры, и отождествление Бога с «рабом» лишь подтверждает нашу мысль.

Стоит ли говорить о соотнесении Е. Евтушенко Бога с Буддой и Аллахом? Вопрос исчерпывающий. И здесь можно было бы провести параллель с Л. Н. Толстым, но, боимся, что она не имеет никакого основания, поскольку толкование веры великим писателем более осмысленное и выстраданное, нежели трактовка религии Е. Евтушенко. Его стихотворения о Боге – лишь интерпретация веры, как ни парадоксально, «попытка богохульства».

Прав был Гоголь, когда писал: «Не столько зла произвели сами безбожники, сколько произвели зла лицемерные или даже просто неприготовленные проповедатели Бога, дерзавшие произносить имя Его неосвященными устами».

В главе о Е. Евтушенко слишком много личностного отношения самого Д. Быкова к творчеству и мировоззрению поэта и мало основательных утверждений, подтверждающих ключевые мысли литературоведа о «совестливости» или «праведности» главных представителей «шестидесятничества». Отсутствуют факты из биографии Е. Евтушенко, нет места на страницах книги и глубокому анализу стихотворений поэта, которые могли бы подтвердить важные для определения духа времени высказывания Д. Быкова о мотивах лирики Е. Евтушенко, его совестливости и честности, прежде всего перед самим собой.

Не будем лукавить, в «Шестидесятниках» Д. Быкова хватило места и для упоминания представителей русской партии как идейных оппонентов Е. Евтушенко, А. Вознесенского и иже с ними. К слову, этот оборот используется и самим литературоведом при перечислении последователей русской философии и мысли, что тоже примечательно и показательно с психологической точки зрения.

Фамилия В. В. Кожинова возникает в главе о творчестве А. Вознесенского в контексте рассуждения о несостоятельности русской идеи и «навязывании» России традиций с их «исконно-посконными, лампадными, кондово-избяными-толстозадыми образами» [3]. Д. Быков заявляет, нет, проговаривается, скандируя: «Вытянуть Россию в авангард, сменить имидж, отнять патриотизм у “русской партии”, стереть с авангарда ярлык космополитического и буржуазного – это одна из главных задач Вознесенского». И тут же по скудоумию противопоставляет униженному и оскорбленному авангарду, натерпевшемуся от русских с их ярлыками и стереотипами, патриотизм, от которого другие государства отфыркиваются и плюются: «Россия долго запрягала, но в XIX веке поехала так, что, как грится, посторониваются и дают ей дорогу другие народы и государства» [3]. Тут и поклонились, и пороптали: «Только бы заметили, только бы дорогу открыли нам – авангардным». Отсутствие рамок, духовная свобода, индивидуализм – то, что объединяет авангард и космополитизм, отрицание традиций также сближает оба эти явления, следование же обычаям и обращение к наследию – черта патриотизма, от которого открещивается Д. Быков и тут же хочет «отнять» его у русских идеологов.

Постепенно выдвинутые литературоведом тезисы превращаются в предмет непрекращающегося словоблудия, ненависть же Д. Быкова к «русской партии» достигает пика: «Ни черта вы не понимаете в России, ребята-почвенники, и сами вы не русские, а просто глупые. Вы думаете, ваша тормознутость – национальная черта?» [3].

Увлеченный маниакальной идеей превосходства авангардизма и «шестидесятников» литературовед, на наш взгляд, выступает в образе Ставрогина и других одержимых идеей социализма героев Ф. М. Достоевского, главным отличительным маркером которых был укус. Ставрогин кусает губернатора, подпоручик – командира за словесный выговор, а Д. Быков с пеной у рта «вгрызается» в русских идеологов, хоть и в метафорическом смысле. Эти укусы, реальные, нелепы для людей, в присутствии которых инстинктивное действие было совершено, а образный укус выглядит анекдотически для морально здоровых читателей, которым не повезло взять в руки книгу Д. Быкова. 

Сближает автора книги о шестидесятниках с героями романа «Бесы» и тяга к гастрономическим изыскам, ненасытность, порою доходящая до кощунства. Но исследование фигуры нашего современника как идейного протагониста персонажей Ф. М. Достоевского – отдельная тема, нуждающаяся в более развернутом анализе, в поиске параллелей и взаимосвязей.

Мы не можем оставить без внимания и выдуманный идейной Р. Лерт миф о сотрудничестве «русской партии» с политическими «вождями» перестройки, которым так ловко жонглирует автор книги «Шестидесятники»: «Русская партия» вдрызг проиграла шестидесятые годы, оставшись (как, впрочем, и либералы) на побегушках у партийных жрецов. Частичный реванш Кожинов и иже с ним взяли в семидесятые, поднимая на щит немногих одарённых единомышленников вроде Распутина и Юрия Кузнецова, – и то не преуспели» [3].

О несостоятельности этого мифа мы уже писали в другой подглаве нашего небольшого исследования, обращаясь к работам Л. И. Бородина, Ст. Ю. Куняева, а также неоспоримым фактам, подтверждающим негативное отношение власти к русским диссидентам и откровенное неприятие русской идеи как таковой.

Эта теория «заговора» в пух и прах разбивается доводами, приведенными Ст. Ю. Куняевым в работе «Лежу бухой и эпохальный…»: «О том, как они жили в Советском Союзе, как боролись со “сталинизмом”, с “тоталитаризмом”, с “цензурой”, с “кровавой гебнёй”, подробно и откровенно рассказала в нескольких телепередачах, посвящённых 85-летию А. Вознесенского, в мае 2018 года его вдова. Деловито, ничуть не смущаясь, Она рассказала о вечеринках её молодости в элитных московских квартирах…» [14].

Представители культуры «шестидесятничества» демонстрировали свой успех и влиятельность на потребу личной гордыни, и как ни парадоксально, этот показной пафос являл собою оружие против них же самих. Правда, триумф продолжателей традиций Серебряного века либеральные критики, Д. Быков прежде всего, привыкли связывать с «неподкупностью» и «праведностью» певцов авангарда, социализма, ленинизма, сталинизма, оттепели, Ельцина и, наконец, демократии.

1. «Классика и мы» – дискуссия на века / Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям ; С. С. Куняев. – Москва : Алгоритм, 2016. – 384, [1]  с.; – 1000 экз. – ISBN 978-5-906842-23-7. – Текст : непосредственный.
2. Бородин, Л. И. Без выбора / Л. И. Бородин. – Москва: Молодая гвардия, 2003. – 503, [1] с.; портр., ил. – 5000 экз. – ISBN 5-235-02629-2. – Текст : непосредственный.
3. Быков, Д. Л. Шестидесятники / Д. Л. Быков – Текст : электронный // Лимонов.де.ru : [сайт]. – 2018. – URL: http://www.limonow.de/myfavorites/DB_60.html#08 (дата обращения: 25.05.2023). 
4. Вознесенский, А. А. Прорабы духа / А. А. Вознесенский. – Текст : электронный // ЛитМир.ru : сайт. – URL: https://litmir.club/br/?b=200876&p=21 (дата обращения: 25.05.2023).
5. День литературы : газета русских писателей / учредитель: В. Г. Бондаренко. – 2005, сен. – Москва, 2005. – 16–20 полос. – Текст : непосредственный.  –  2005, №109. – 4000 экз.
6. Есенин, С.А. Собрание сочинений. В 6-ти томах: В 6 т. Т. 5 / С. А. Есенин. Под общ. ред.: В. Г. Базанова, А. А. Есениной [и др.] Т. 5. Проза. Статьи и заметки. Автобиографии. Подготовка текста и коммент. В. А. Вдовина, А. А. Есениной, А. А. Козловского. Послесловие Ю. Л. Прокушева. – Москва : Художественная литература, 1979. – 398, [1] с.; – 500000 экз. – ISBN 5-9208-0198-0. –Текст : непосредственный.
7. Заборов, М.А. Крестоносцы на Востоке / М. А. Заборов. – Текст : электронный // Либкинг.ru : [сайт]. – 1980 – URL: https://libking.ru/books/sci-/sci-history/242696-mihail-zaborov-krestonostsy-na-vostoke.html (дата обращения: 22.05.2023).
8. Золотусский, И. П. Час выбора / И. П. Золотусский. – Москва : Современник, 1976. – 317, [1] с.: 1 см. – 32000 экз. – Б. ц. – ISBN 160031902. – Текст : непосредственный.
9. Калус, И. В. Художественная концепция бытия в русской лирике начала XX века / И. В. Калус // ХРОНОС : сайт. – URL: http://www.hrono.ru/libris/lib_g/grchnc02.php (дата обращения: 21.05.2023).
10. Кожинов В. В. Россия век XX-й. 1939-1964 / В. В. Кожинов – Текст : электронный // Либкинг.ru : [сайт]. – 2001. – URL: https://libking.ru/books/sci-/sci-history/66822-vadim-kozhinov-rossiya-vek-xx-y-1939-1964.html (дата обращения: 01.06.2023).
11. Кожинов, В. В. История Руси и русского слова / В. В. Кожинов. – Рыбинск : Медиарост, 2023. – 544, [1] с.; – 4000 экз. – ISBN 978-5-604861-7-6. – Текст : непосредственный.
12. Кузнецов, Ю.П. Стихотворения и поэмы / Ю. П. Кузнецов. – Текст : электронный // Итекст.нет.ru : [сайт]. – 2011. – URL: https://itexts.net/avtor-yuriy-polikarpovich-kuznecov/140466-stihotvoreniya-i-poemy-yuriy-kuznecov/read/page-18.html (дата обращения: 25.05.2023).
13. Куняев Ст. Ю. «Серебряный век» и Православие / Ст. Ю. Куняев – Текст : электронный // Научно-методический сборник «Вера. Культура. Образование. Цивилизационный выбор России». – 2018. – №4.: сайт. – URL: http://www.pafnuty-abbey.ru/publishing/17543/. (дата обращения: 21.05.2023).
14. Куняев, Ст. Ю. «Лежу бухой и эпохальный...» / Ст. Ю. Куняев // Родная Кубань : электронный журнал. – URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/publitsistika/publitsistika_14539.html. (дата обращения: 24.05.2023).
15. Куняев, Ст. Ю. «Любовь, исполненная зла...». «И бездны мрачной на краю...» Размышления о судьбе и творчестве Юрия Кузнецова / Ст. Ю. Куняев. – Санкт-Петербург : Издатель Геннадий Маркелов, 2021. – 392, [1] с.; – 1000 экз. –  с. – ISBN 978-5-93361-040-3. – Текст : непосредственный.
16. Куняев, Ст. Ю. Крупнозернистая жизнь / Ст. Ю. Куняев // Родная Кубань : электронный журнал. – URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/literaturovedenie-i-kritika/literaturovedenie-i-kritika_9827.html. (дата обращения: 22.05.2023). 
17. Куняев, Ст. Ю. Сучий паспорт / Ст. Ю. Куняев // Родная Кубань : электронный журнал. – URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/publitsistika/publitsistika_14411.html. (дата обращения: 21.05.2023). 
18. Куняев, Ст. Ю. Терновый венец России. От Есенина до Рубцова / Ст. Ю. Куняев. – Москва : Вече, 2017. – 544, [1] с.; ил. ; 16 см. – 1000 экз. – ISBN 978-5-4444-6237-9. – Текст : непосредственный.
19. Куняев, Ст. Ю., Куняев, С. С. Сергей Есенин / Ст. Ю. Куняев, С. С. Куняев. – Москва : Терра : Кн. клуб - Кн. клуб, 1999. – 654, [1] с.; 21 см. – (Портреты).; – 1000 экз. –  ISBN 5-300-02466-X. – Текст : непосредственный. 
20. Лосев, А. Ф. Эстетика Возрождения / А. Ф. Лосев. – Москва : Культура : Академический проект, 2017. – 646 с.; 22 см. – (Концепции).; – 500 экз. – ISBN 978-5-8291-1989-8. – Текст : непосредственный.
21. Мандельштам, О. Э. Шум времени / О. Э. Мандельштам. – Текст : электронный // Имверден.де.ru : [сайт]. – 2017. – URL: https://imwerden.de/publ-9113.html. (дата обращения: 22.05.2023). 
22. Михайлов, А. А. Маяковский В.В. / А. А. Михайлов. – Текст : электронный // ЛитИнфо.ru : [сайт]. – 2017. – URL: http://mayakovskiy.lit-info.ru/mayakovskiy/bio/mihajlov-mayakovskij.htm. (дата обращения: 20.10.2022).
23. Михайлов, А. А. Маяковский / Ал. Михайлов. – Москва : Мол. гвардия, 1988. – 557, [2] с., [24] л. ил.; 20 см. –  (Жизнь замечат. людей. ЖЗЛ: Сер. биогр.: Осн. в 1933 г. М. Горьким; Вып. 4 (700)).; – 300 000 экз. – ISBN 5-235-00589-9. – Текст : непосредственный.
24. Мороз, О. Н. Нужный поэт: путь Юрия Кузнецова к символу / О.Н. Мороз // Родная Кубань : электронный журнал. – URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/literaturovedenie-i-kritika/literaturovedenie-i-kritika_8707.html. (дата обращения: 20.05.2023).
25. Назаров, М. И. Вождю третьего Рима / Д. Л. Быков – Текст : электронный // Русайдиа.орг.ru : [сайт]. – 2007. – URL: https://rusidea.org/410407 (дата обращения: 22.05.2023).
26. Открытый урок с Дмитрием Быковым. Урок 1. Серебряный век 1894 – 1929 (2014) – [видеозапись лекции Д. Быкова] // YouTube. 27 октября. URL: https://www.youtube.com/watch?v=j8qXu97hVNA. (дата обращения: 15.10.2022)., 
27. Павлов Ю. М. Станислав Куняев – русский герой на Третьей мировой / Ю. М. Павлов // Родная Кубань : сайт. – URL: https://rkuban.ru/search/?searchid=2423795&l10n=ru&reqenc=&text=Русские+герой+на+Третьей+мировой»  (дата обращения: 21.05.2023).
28. Павлов, Ю. М. Дискуссия «Классика и мы»: тридцать лет спустя / Ю. М. Павлов // Родная Кубань : электронный журнал. – URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/literaturovedenie-i-kritika/literaturovedenie-i-kritika_4307.html. (дата обращения: 25.05.2023).
29. Павлов, Ю. М. Художественная концепция личности в русской и русскоязычной прозе второй половины XX – начала XXI века [Текст] : монография / Ю. М. Павлов ; Министерство образования и науки Российской Федерации, Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Кубанский государственный университет», Факультет журналистики. – Краснодар : Новация, 2016. – 194, [1] с.; 21 см.; –  – 500 экз. –  ISBN 978-5-9908771-7-7. – Текст : непосредственный; 
30. Павлов, Ю.М. Сергей Есенин: «Я хочу быть жёлтым парусом...» / Ю. М. Павлов // Родная Кубань : электронный журнал. – URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/literaturovedenie-i-kritika/literaturovedenie-i-kritika_3787.html. (дата обращения: 25.05.2023).
31. Прилепин, З. Есенин. Обещая встречу впереди / З. Прилепин. – Текст : электронный // Либкинг.ru : [сайт]. – 2019. – URL: https://libking.ru/books/nonf-/nonf-biography/1066810-zahar-prilepin-esenin-obechaya-vstrechu-vperedi.html (дата обращения: 02.06.2023).
32. Розанов, В. В. Переписка В. В. Розанова и М. О. Гершензона (1909– 1918) (1991) / В. В. Розанов // Новый мир. – 1991. – № 795. – С. 228-241.
33. Сарнов, Б. М. Маяковский. Самоубийство / Б. М. Сарнов. – Москва : Эксмо, 2006. - 669, [1] с., – [24] л. ил., портр., факс.; 20 см.; – 100 000 экз. – ISBN 5-699-18644-1. – Текст : непосредственный.
34. Селезнев, Ю. И. В мире Достоевского / Ю. И. Селезнев. В мире Достоевского / Юрий Селезнев. - Москва : Современник, 1980. – 376 с.; 20 см. – 50 000 экз. – ISBN 999-00-1369150-0. – Текст : непосредственный.
35. Селезнев, Ю. И. Глазами народа / Ю. М. Павлов // Родная Кубань :  электронный журнал. – URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/tvorchestvo-yui-selezneva/tvorchestvo-yui-selezneva_13598.html?ysclid=l8yyv0lxlg919508571. (дата обращения: 23.05.2023). 
36. Селезнев, Ю. И. Златая цепь / [критические статьи] / Ю. И. Селезнев. - Москва : Современник, 1985. – 415 с. : портр.; 20 см. – 30 000 экз. – ISBN 5-1604911. – Текст : непосредственный.

21.06.2023