Беседа Ангелины Любченко с Альбиной Петровой

Альбина Петрова – старший преподаватель факультета журналистики КубГУ, куратор второго потока четвертого курса. Публиковалась в изданиях «Завтра»,  «Родной Кубани», «Дне Литературы», интернет-журнале «МОЛОКО» («Молодое око»), «Суждениях» и др. Лауреат общероссийской Литературной премии Партии «Справедливая Россия – За правду».

Ангелина Любченко: Альбина Владиславовна, в последнем интервью два года назад вы рассказывали о своём пути в профессию, о первых публикациях, о литературной премии. Сегодня мы продолжаем разговор – о том, чем наполнена ваша жизнь сейчас, в особенный, юбилейный для вас год. О том, что для вас важно за пределами аудиторий, что питает душу и в чём вы находите опору.

Вы ведёте занятия, пишете статьи, курируете выпускной курс. Но преподаватель – это не только сумма обязанностей. Чем для вас сегодня является эта профессия и совпадает ли это ощущение с тем, что вы представляли в самом начале?

Альбина Петрова: А действительно ли я представляла что-то в начале?.. Все произошло так неожиданно и быстро — на тот момент даже подумать не могла, что мне предложат работу на кафедре.

Хорошо запомнился день, когда Юрий Михайлович Павлов (мой научный руководитель и тогда еще заведующий) назначил встречу для обсуждения магистерской диссертации. Это были «ковидные» времена, поэтому ранее мы общались дистанционно. Все настолько ярко запечатлелось в моей памяти, что я даже помню, как была расставлена мебель на кафедре (смеется) и мы сидели друг напротив друга через общий преподавательский стол.

Юрий Михайлович внимательно перелистывал проверенные им распечатки, а потом спросил: «Альбина, какой уровень самостоятельности?». И тут я занервничала, решив, что профессор работою не доволен и не верит, что я писала сама. К тому же в силу различных (в т.ч. трагических для моей семьи) обстоятельств диссертация мне давалась трудно — были дни, когда я сутками не выходила из комнаты, а в результате — полстраницы. Тогда очень помогла поддержка мамы, которая каждый раз спрашивала об объеме («хоть абзац?», «хоть страничка?») и всегда говорила: «Главное — начать». Надеюсь, однажды я напишу отдельную статью об истории моей семьи и её роли в моей жизни, а пока вернемся.

Услышав вопрос, я растерялась, что-то пробормотала про процент оригинальности, но мои переживания были напрасны — Юрий Михайлович наоборот высоко оценил написанное. Мы еще немного пообщались, и прозвучало судьбоносное (никак иначе!) предложение о работе. Есть ощущение, что я согласилась сиюминутно, сама не понимая, на что подписываюсь. Оглядываясь назад, все больше убеждаюсь, что определенные решения принимаются без моего участия — напрямую Богом, ведь только Он знает о нашем предназначении, только Он знает, как нам будет лучше. И думаю, когда что-то происходит так резко и уверенно, тогда человек и доверяется Ему полностью, возможно, сам того не осознавая.

Это был май-июнь. После защиты меня сразу ознакомили с нагрузкой на будущий учебный год, поэтому оставалось совсем немного времени, чтобы подготовиться к доверенным дисциплинам. Я тогда не задумывалась в целом о профессии, банально знала: преподаватель должен учить. Так основной целью стало освежить в памяти знания, полученные за шесть лет обучения, преумножить их, чтобы занятия со студентами проходили достойно. Меня тогда больше это волновало, ведь объективно я понимала, что мне есть куда расти (да и всегда есть). Родные шесть лет моей преподавательской деятельности шутят, мол, что студенткой была, ночами не спала — к парам готовилась, что преподавателем стала…

Соответственно, никакой «курс молодого преподавателя» не проходила. Разве что в кабинете декана перед трудоустройством (смеется). Тогда Валерий Васильевич Касьянов строго сказал: «Вы же понимаете, что это серьезно? Не один год поиграться». Да, высокий уровень ответственности чувствовала с самого начала. Ничего не изменилось.

Для меня преподаватель — это не должность на работе, это статус по жизни. Потому что в нашей сфере нет четких границ, проходящих по стеночке здания журфака, преодолевая которые карета превращается в тыкву, или преподаватель становится обычным человеком. Тем наша профессия и отличается от многих других, что личное развитие и общение со студентами выходит за пределы рассчитанной нагрузки — то подготовиться к занятиям, то написать статью, то отредактировать тексты студентов, то проконсультировать их или просто добрым словом поддержать.

А.Л.: Вы учите студентов не только ремеслу, но и, по сути, участвуете в формировании их мировоззрения. Что для вас самое важное в этой части работы?

А.П.: Возможно, чуть пафосно будет сказано, но так чувствую. Фундаментом мировоззрения каждого человека является система ценностей, из которой вытекают убеждения, жизненные установки, принципы и т.д., поэтому в идеале есть желание влиять именно на ее формирование. Искренне хочется указать студентам истинный путь — не эгоцентричный, а христианский путь Любви и добра, чтобы после окончания университета у них были верные ориентиры.

Но в нашей работе это делать сложнее, так как у якобы взрослых девушек и парней, воспитанных родителями, школьными учителями и улицей, не всегда речь идет о «формировании» системы ценностей. Конечно, в силу некой повышенной инфантильности части молодежи, которую мне доводилось наблюдать, работая несколько лет с абитуриентами, есть и такие, но большинство абсолютно убеждены в точности своих взглядов. Да, есть те, кто подхватывает мною транслируемую волну ценностей, а есть те, кто усердно вступает в борьбу, расставляя волнорезы, от прочности которых зависит, удастся ли «пробиться» Православию, чувству Родины, народности, традиционной семье (союз мужчины и женщины, где есть дети) и т.д. сквозь западные извращения, подаваемые под соусом «толерантности» и «гуманизма».

Само собой, я не один в поле воин — и не самый сильный. Многие студенты отмечают, что у каждой кафедры факультета особая атмосфера. В их глазах кафедра публицистики и журналистского мастерства — правые патриоты. Не знаю, что они в этом контексте думают конкретно обо мне, но слышу, что они говорят о моих коллегах. Например, делятся, как уже с первого курса лекции Николая Игоревича Крижановского заставляют задуматься и многое переосмыслить. Или, чтобы не быть голословной, предлагаю к прочтению на «Родной Кубани» интервью выпускницы журфака с характерным названием «О переходе от либерализма к консерватизму…», где она признается, что Павлов вместе с Достоевским «поменяли в ней очень многое». Собственно, чего далеко ходить, ведь и я, и мои одногруппники также не скрываем важную роль Юрия Михайловича в становлении нашего мировоззрения.

Вот к такому влиянию на студентов, конечно, стремлюсь и я. Это действительно серьезно. Речь же не столько о формировании взглядов, сколько о спасении душ, народа, России.

А.Л.: Вы курируете выпускной, четвёртый курс. В чём особенность работы с ребятами, которые уже на пороге профессиональной жизни? Как, по ощущениям, меняется ваша роль на этом рубеже?

А.П.: Пользуясь случаем, признаюсь в любви своему потоку: «Неустанно буду повторять, как мне повезло быть вашим куратором».

Пока я особо не ощутила то, что мы так быстро стали выпускным курсом. Пока я только недоумеваю от скоротечности времени — вроде только-только встретились в 309 аудитории, где я несколько раз повторила «прежде всего, вы поступили учиться» и «хоть мы значимся как второй поток, во всем должны быть первыми». Слушали внимательно — наставлениям к третьему курсу (потому что именно тогда наши ряды значительно подчистились) стали достойно следовать. Но посмотрим, что будет на четвертом... Ибо «особенность работы» с выпускниками, как показывает опыт, может отразиться на плохой посещаемости и большом списке неаттестаций, поскольку многие ребята на данном этапе начинают пробывать себя в профессии. Однако не буду заранее наговаривать, к тому же у меня есть большая вера в любимый поток.

А что касается того, как менялась моя роль в их студенческой жизни, то, думаю, мы прошли путь от надзирателя до друга (если в целом смотреть). Помню, как на их первом курсе мне коллега сказала: «Они тебе даны, чтобы по итогу ты книгу написала» (смеется). Действительно, много разного было. С каждой группой по-своему выстраивались отношения. К кому-то я врывалась в аудиторию и ругалась (не свойственное мне поведение) за посещаемость на первой паре, а кого-то обнимала по очереди. Это могла быть одна и та же группа, потому что всех обнимала (смеется). Есть еще у нас традиция играть в «Тайного Деда Мороза». Вообще после каждого «внеклассного» мероприятия я шучу в социальных сетях, говоря, что преисполнилась как куратор (смеется). А как иначе, если мы то массово рыдаем в кинотеатре на фильме «Ангелы Ладоги», то дружно девичьей компанией впервые жарим шашлык.

Обычно чем старше курс, тем больше он отдаляется от куратора. Недавние абитуриенты становятся уже взрослыми выпускниками, не нуждающимися в помощи или совете. Но у нас как-то по-другому. С годами мы стали ближе друг другу, при этом уважительно сохраняя субординацию, что для меня важно. Я ценю такую связь, когда доброту не воспринимают за слабость.

А.Л.: Были ли за время преподавания моменты, встречи, поступки студентов или неожиданные слова, которые стали для вас личной опорой, подтверждением правильности выбранного пути?

А.П.: Таких примеров — и моментов, и встреч, и поступков, и неожиданных слов — очень много. При чем не только от студентов, но и от коллег. Это то, на чем я держусь, — это и есть моя опора. Конечно, может, я просто слишком сентиментальная (смеется)… Но не вижу ничего плохого в проявлении чувств.

Реакции студентов на разбираемые темы на занятиях, их заинтересованность в происходящем, желание писать аналитические статьи, публиковаться в различных изданиях, участвовать в конференциях — это моя мотивация, а полученный результат и чувство, что к тебе прислушались, что ты смогла чему-то научить и ты стала хоть на малость причастной к достижениям своих учеников — дают понимание того, что я на правильном пути. Весомым критерием является и то, что делается это мною не через силу. Всегда говорю, что искренняя любовь к работе — это одновременно и моя беда, так как периодически приходится чем-то жертвовать (однако это вроде и есть главный показатель христианской любви). Например, сном. Мы можем со студентами ночами редактировать работу, чтобы утром предложить ее к публикации на сайте Юрию Михайловичу. А сверхпохвалой станет то, что ее также одобрят и для печатной версии журнала. Особенно радует, когда вижу победы моих подопечных и главное – их профессиональный рост: чем больше они пишут, тем ощутимее улучшается качество их последующих работ.

Также эту особенную связь со студентами характеризует коллаж, который я собираю над рабочим столом — в основном это открытки с памятными надписями (не менее ценны для меня, как и посвященные стихотворения, и врученные письма). Например, последняя от выпускницы 2026 года: «Спасибо, что были рядом! Я вас очень люблю». Или другая: «Не забываем даже в поездках». Это меня всегда удивляет. Гуляя по Третьяковской галерее, студенты вспоминают об Альбине Владиславовне. Или находясь на соревнованиях в Казани, они думают об Альбине Владиславовне. Как это получается — для меня по сей день загадка. Понимаю: ещё во время учебного процесса, но на отдыхе...

Хотя, в свою очередь, я тоже не забываю о них в нерабочее время. Так недавно смотрели финал Чемпионата мира по футболу, и я начала рассказывать компании о наших студентах-футболистах, даже разрекламировала тг-канал одного из первокурсников. Он как почувствовал – на следующий день прислал статью по теме. Это желание студентов писать даже летом на каникулах также укрепляет мою личную опору.

Есть примеры удивительного проявления их внимания, когда будто происходит соприкосновение наших душ. Однажды подарили Библию, а недавно студентка была в казачьей школе под Новороссийском и привезла образ «Покрова Пресвятой Богородицы с молящимися казаками» и мешочек с травами (их казачата сами делают и отправляют бойцам на СВО, чтобы родная земля сил придавала). В июле получила сообщение от другой прекрасной девушки: «Я в четверг отправляюсь в монастырь, <...> хочу за вас записки подать различные». А год назад мне вручили очень душевное издание «Дарите любовь», где опубликованы брошюры, выбранные из собрания дневников и писем Александры Федоровны Романовой, со словами: «Покупал маме и понял, что она и про вас». Еще был случай: девочка с ярмарки мурманских рукодельниц привезла брелок в виде морошки, объясняя тем, что точно мне подходит, ведь у поморов морошка – символ женского начала, добра и солнца на земле. Поражаюсь, как тонко они меня чувствуют, но и не забываю, что красота в глазах смотрящего.

Такая открытость сердец близких мне студентов особенно греет. Это же все от взаимной любви, поэтому мысли о правильности выбранного пути посещают достаточно часто.

А.Л.: Если попробовать проследить ваш собственный жизненный путь: что из детства, юности или каких-то событий вы сегодня вспоминаете как поворотное, сформировавшее вас? Может быть, люди, встречи, обстоятельства.

А.П.: Как гласит библейская истина, «пути Господни неисповедимы». В последние годы я особенно часто стала задумываться о том, с какой любовью уже на протяжении тридцати лет меня ведёт Бог.

Когда мне было полтора года родители развелись и умер дедушка – в семье остались две женщины и два ребенка (у меня есть старшая сестра Радмила). Если учесть то, что до этого мои родные потеряли абсолютно все – от Родины (г. Баку, Азербайджан) до трех квартир и хороших рабочих мест, то маме с бабушкой было невыносимо сложно. Меня впечатляет история, когда в первые дни после переезда в станицу Кущевскую (бабушка вспоминает, как в танке уезжала на руках с моим двоюродным братом), они включили во дворе магнитофон и начали танцевать босиком на земле. Тогда кто-то из знакомых произнес: «Вы чего творите? Вы же беженцы, должны быть ниже травы, тише воды!». А им было все равно... Так ли выражалось отчаяние?

Мне страшно даже представить, какого это. А они это пережили и смогли (!), смогли подняться на ноги, воспитать детей и дать им образование (всегда, смеясь, говорю маме, как ей (или нам) повезло, что Бог умом наградил и поступили на бюджет). Но «дать образование» – это не только оплатить учёбу, это оплачивать и жильё, и дорогу в другой город, и питание, а также учесть карманные расходы. Помню, когда моя обеспеченная одногруппница озвучила «1000 рублей – это не деньги». А мне как раз на неделю давали 1000 рублей.

Да, нельзя сказать, что мы жили в достатке, да, у нас не было идеальных условий (старенький, зато уютный саманный дом, который до сих пор мне снится), но мы всегда были сытые, одетые и в тепле. У меня в детстве не было многого, чего хотелось бы, что было у сверстников (мечтала о baby born и рисовала компьютер), но сейчас я очень благодарна родителям за то, что было. Мама много работала в соцзащите, а бабушка – на чужих огородах (всегда восхищалась, как недавняя городская «фифа» покорила и впоследствии полюбила кубанскую землю) – не за деньги трудилась, а за продукты, самой же выращенные. Так и справлялись.

Думаю, будучи подростком я не сильно (вообще не) осознавала, как не просто было моей семье начинать все с нуля. Раньше я по глупости стыдилась, что чего-то не было или было мало. А сейчас стыдно из-за того, что тогда было стыдно. Стыдно, что не сразу понимала, какие у меня особенно сильные женщины. Искренне ими горжусь! Горжусь не просто как принято гордиться своей семьей, а всем сердцем – с полнейшим ощущением этого чувства.

Кстати, знакомство с факультетом журналистики тоже было судьбоносным. Журфак я выбрала за три года до поступления, благодаря моему классному руководителю и учителю по русскому языку и литературе Шкуркиной (Головко) Наталье Александровне. Я долго готовилась, сдала ЕГЭ, подала документы на свой страх и риск только в КубГУ, написала творческий конкурс и прошла собеседование (это был единственный год, когда ввели четвертое вступительное испытание), которое и вывело меня из строя. Как сейчас помню в комиссии Олега Николаевича Мороза и Ирину Анатольевну Мальцеву. В итоге в списке семнадцать бюджетных мест – я восемнадцатая с разницей в один балл. К сожалению, тогда не было дополнительных баллов за аттестат с отличием, призерство на олимпиадах, ГТО, волонтерство, которые могли бы меня спасти. Казалось, ничего не изменить, так как на тот момент мы не могли потянуть ежегодную стотысячную оплату, и в слезах я пошла подавать документы через дорогу в КСЭИ. Если бы та девочка, которая ходила со мной на подкурсы и долго думала, поступать в КубГУ или КубГТУ, не забрала оригинал аттестата, то мои отношения с факультетом журналистики, возможно, не затянулась пока минимум на двенадцать лет.

Здесь же уместно вернуться к истории, которую я рассказала в начале. Не буду вдаваться в подробности, что происходило в моей жизни, когда Юрий Михайлович предложил работу. Если кратко, то это было состояние абсолютного распутья. Но «пути Господни неисповедимы»...

А.Л.: Вы пишущий человек. Помимо публицистики – есть ли сегодня форма письма, которую вы ведёте исключительно для себя? Что она вам даёт?

А.П.: Ангелина, с тобой приходится раскрывать все карты (смеется).

Когда мне доверили дисциплину «Теория и история литературно-публицистической деятельности» и мы стали подробнее изучать трилогию Василия Розанова («Уединённое», два короба «Опавших листьев»), «Окаянные дни» Ивана Бунина, «Записи перед сном» Виктора Лихоносова, я обращала внимание студентов на этот, на мой взгляд, интереснейший формат дневниковых записей – фиксация «мимолетных» и не только «мимолетных» мыслей. Для проработки писательских навыков – лучше метод не придумаешь. У самой было огромное количество попыток: сначала исписывала блокноты, но раздражалась от детского почерка, потом печатала в вордовском документе, потом – заметки в телефоне, потом – приложение «Дневник». Все не то... И вот год назад создала закрытый тг-канал с первой и впоследствии закрепленной публикацией: «Цель канала – расписаться. Сделать для себя процесс создания любого текста легким и приносящим удовольствие. Все-таки я журналист. Выбрала именно этот формат, потому что опять пытаюсь себя обмануть. Канал напоминает чат с подругой, где можно писать объемное сообщение, не перечитывая по десять раз и не задумываясь о грамотности. Может, есть и другая цель – разобраться в своих мыслях. Но это как пойдет». За все время неправдой в опубликованном оказалось лишь следующее – я по-прежнему много раз перечитываю написанное и придираюсь к грамотности.

Кстати, одна из публикаций в канале начинается так: «Завтра у нас Лихоносов, а это значит, что я обязательно расскажу, как он на конференциях обращался к студентам с настоятельной рекомендацией: “ведите дневнички хоть пустячковые”». И здесь же привожу его цитату: «Вот ты набегался, вернулся домой, бабушка тебя чаем напоила, так ты так и запиши просто: “пили чай с бабушкой”. Пройдет время, и любой пустяк трогателен и дорог будет».

Приведу ещё несколько отрывков из разных моих постов, чтобы вы понимали уровень разношерстности: «По моему каналу можно подумать, что я только работаю и ничего больше не делаю»; «Когда не в пятницу вечером выбираешь наряд в клуб, а в воскресенье утром – платок в храм»; «Сейчас популярно среди мужчин мнение, что женщинам от них нужны только деньги»; «Весёлый молочник нашего детства»; «В последнее время из-за лекций по Проханову углубилась в события, происходившие в Афганистане с конца 1970-х»; «Быть сильной девочкой – это когда вчера ты делала ноготочки, а сегодня меняла пробку радиатора»; «Последние две недели было жуткое желание пересмотреть “Тараса Бульбу”»; «Как меня взорвало на паре в пятницу, когда девочка-первокурсница начала говорить о сумасшествии русских классиков, начиная с Гоголя» и др. 

Многие студенты просили доступ к каналу, но пока для меня это личная история. В этой беседе чуть-чуть приоткрыла занавесу.

А.Л.: Что вас питает как читателя в последнее время? Какие книги, авторы или направления стали важны и, может быть, находят отклик в общении со студентами?

А.П.: За последний год значительно вырос интерес к изучению православной литературы. Естественно, читаю Библию. Сейчас заказала по рекомендации «Толкование на Святое Евангелие» Феофилакта Болгарского, блаженного. Недавно узнала, что «произвольное понимание Священного Писания, игнорирование толкований» – это смертных грех. Да и в принципе много нового открываю. Мне грустно, что я упустила столько времени, что в семье не прививали любовь к Богу, в школе не было соответствующего урока, не приглашались священнослужители и нас не водили в храм. А в станице Кущевской он шикарный – храм апостола и евангелиста Иоанна Богослова. К слову, построенный в том же году, когда я родилась.

Сейчас параллельно перечитываю «Братьев Карамазовых» Ф. Достоевского, также хочется познакомиться с творчеством малоизвестных авторов. Мне не стыдно признаться, что где-то есть подобные пробелы. Стыдно не хотеть эти пробелы заполнять. У меня есть традиция летом освежать в памяти вечно живущую классику – в том году был «Тихий Дон» М. Шолохова и «Анна Каренина» Л. Толстого, которую я прочла за четыре дня – личный рекорд. Так сказать, подаю пример первокурсникам, которым уже летом рекомендую готовиться к экзамену по дисциплине «Русская классика и современный медиадискурс».

Конечно, все, что я впитываю – будь то книги, авторские страницы, интервью, статьи, лекции, даже просто живые беседы, отражается на моем общении со студентами. Мне всегда хочется что-то интересное внедрить в учебный процесс – поделиться и обсудить на парах. Так как мы находимся на факультете журналистики и все наши дисциплины связаны с реальностью, мне легко удается это делать. Кстати, есть и обратный эффект. Благодаря студентам я открываю для себя тоже новые источники. Так, например, в моем тг-канале есть рубрика #прочитать, в одной из публикаций текст: «Это мне студенты скинули интервью дочери Белова. Я потом посмотрю. Выложила, чтобы не потерять». А еще они меня здоровски ориентируют в современном мире. Интересно знать, чем живет молодежь, ведь хоть и избитое, но верное «за ними – будущее». Такая коллективная и продуктивная работа у нас получается.

А.Л.: Ваша тяга к изучению православной веры в последнее время как-то связана с тем, что Вы недавно впервые стали крестной мамой. Если это не слишком личное – что для вас пришло вместе с этим событием?

А.П.: Возможно, это усилило моё желание изучать православную веру, но не стало первопричиной.

Для нашей семьи Крещение Даниила, сына сестры, стало действительно и Таинством, и Торжеством одновременно, если можно так сказать. Мы шли к этому событию пять лет, поэтому у меня было много времени осознать уровень ответственности и основательно подготовиться. Кто не знает, мало ли, одно из главных условий для восприемников является изучение православной веры, а не только хорошее отношение к ребенку и дружба с родителями. В этом плане беседы накануне в кущевском Свято-Никольском храме с Иваном Сергеевичем, помощником отца Сергия, оказались сверхполезны, за что я безмерно ему благодарна. Все то, что я годами изучала сама, сваливая в кучу, успешно было разложено по полочкам. Жаль, и Иван Сергеевич это засвидетельствовал, что многие будущие крестные игнорируют подобные встречи. Таким же образом эти будущие крестные и не исповедуются, и не причащаются — сначала сами, а потом после Крещения и малыша не ведут.

Да, знаю, что в современном мире многие крестные легкомысленно относятся к этому статусу, для них – это лишь новые родственные связи под названием «кумовья» и в лучшем случае подарки по праздникам. А ведь так забывается главная цель сего Таинства – привести к Богу, дать духовное воспитание ребенку, ибо на Страшном Суде придётся отвечать за то, как растили крестника в православной вере. При чем это чревато последствиями не только для крестных, но и для крестника. Ведь если его не научат жить по евангельским заповедям, то бесценный дар, данный человеку при Крещении, не принесет никакой пользы, а только ужесточит ответственность на Суде за греховную жизнь. Во всем этом важна и вера родителей, конечно. Так как крестные — это больше для взрослых, для детей авторитетами всегда являются родители.

Осознание написанного выше у меня есть, а также — достойный пример. Мой крестный во всех смыслах заменил мне отца («папой» называю и по сей день). Когда его не стало (большая трагедия для нашей семьи – он родной брат моей мамы), тогда я задалась вопросом о жизни после смерти, о состоянии души и впервые взяла в руки именно взрослую Библию. Точнее сначала мне посоветовали прочитать новомодную книгу Ньютона «Путешествие души», где все описывается глазами психолога, вводящего людей в транс, но недолго она находилась в моих руках. Бог заменил ее на Священное Писание. Так, через огромную боль мой крестный приблизил меня к православной вере. Сам он был очень верующим — утро не начиналось и день не заканчивался без целования креста.

А.Л.: Этот год для вас – особенный, юбилейный. Если бы вы могли сделать себе подарок, который нельзя купить – какое новое качество, умение или, может быть, внутреннее ощущение вы хотели бы обрести? Или что из уже нажитого опыта вам особенно дорого взять с собой дальше?

А.П.: Если при ответе на данный вопрос можно фантазировать, то я бы подарила себе очень ценный ресурс – время. А если мы говорим о реальном качестве или навыке, тогда – высыпаться за 30 минут без вреда для здоровья (смеется). Ведь действительно хочется многое успеть, многое изучить, но не всегда есть возможность. Как-то мало двадцати четырех часов в сутках.

А сохранила бы... искренность в мыслях, словах и действиях (или недавно прочитала красивое – «чувственных движениях нашего сердца»). Как-то бабушка иронично сказала маме: «Неправильно мы девчонок воспитали, они совсем не хитрые. Сложно им в жизни». Думаю, доля правды есть, но все же хочу больше быть похожей на хорошего человека. А также сберегла бы в себе умение прощать и отпускать людей.

А.Л.: Если представить полностью свободный день, не связанный с рабочими задачами и обязательствами, чем бы вы его наполнили? Куда бы отправились или чем занялись?

А.П.: Свободный день я бы наполнила эмоциями. Уехала либо к морю, либо в станицу. Очень нравится мысль В. Шукшина (повторяю её при любом удобном случае): у каждого должен быть свой тыл. В городе мы сражаемся, истощаем силы, а домой (родительский дом в станице Кущевской – это есть и мой тыл, и мой дом) мчимся за восстановлением утраченной энергии. Может, физически меня такие поездки и выматывают, но духовно – наоборот.

А если связать с предыдущим вопросом и представить, что я все-таки себе сделала подарок и стала счастливой обладательницей неограниченного времени, то здесь привлекательная географическая карта России расширяется: Байкал, Алтай, Валдай, Дивеево, Суздаль, Калининград... Вот так к тридцати душа особенно тянется к православной вере и русской природе. Кстати, в этом возрасте Иисус Христос пришёл к Иоанну Крестителю, который проповедовал покаяние и крестил людей в знак очищения от грехов. В этом возрасте Сын Божий крестился.

А.Л.: И последнее: что вы хотели бы сказать своим студентам-выпускникам? Что для вас важно, чтобы они услышали именно сейчас?

А.П.: Берегите своё доброе сердце и помните любимые строчки Альбины Владиславовны из стихотворения Рубцова: «За все добро расплатимся добром, / За всю любовь расплатимся любовью...».

Фото: Петрова А. В.