В.Б. Анатолий Григорьевич, Вы известны в литературной среде как писатель, лауреат премий, бывший главный редактор журнала «Сибирь». Последняя Ваша «роль» вызывает лично у меня особый интерес. Расскажите, творческий склад личности писателя помогал или напротив мешал Вам в редакторской работе, где зачастую нужна системность, шаблонность и рутина?

А.Б. Успешно сочетали редакторскую службу и литературу Пушкин, Достоевский, Некрасов, Твардовский, Проханов, Куняев, Бородин, и Вам хорошо ведомый Юрий Михайлович Павлов: главный редактор журнала «Родная Кубань», известный русский литературный критик, который к сему сочетает литературную деятельность с преподавательской.

Меня спасала в подобном случае жёсткая самодисциплина и творческий азарт. Иные русские писатели шли в редакторы из идейных соображений, дабы владеть изданием для выражения идейно политических воззрений на судьбу России, для идейных споров с соперниками. Я же напялил на шею редакторский хомут, говоря просторечно, для поддержки штанов, хотя и придал безродному журналу ясно выраженное русофильское направление да, привлекая талантливых писателей России, резко повысил художественный уровень журнала «Сибирь».

Редакторство, хотя и сжирало драгоценное писательское время, но было не в тягость, ибо за спиной изрядный редакторский опыт: в девяностые, нулевые я в одном лице был писатель, издатель и продавец своих книг; а потом лет пять возглавлял писательское издательство. К тому же смолоду писал прозу, публицистику, статьи о литературе, очерки о писателях, а посему знал писательский мир и привлекал к сотрудничеству талантливых поэтов, прозаиков, критиков, в том числе и выше упомянутого Юрия Михайловича Павлова.

В.Б. Если посмотреть на тиражи современных литературных журналов (в среднем их цифра не превышает и двух тысяч) можно сделать закономерный вывод, что эта сфера близится к гибели. Однако традиционно русская литература развивается во многом благодаря журналам. На Ваш взгляд, как с исчезновением журналов изменится литературный процесс?

А.Б. Испокон века велика роль журнала в русской литературе, ибо книгочеи по журнальным публикациям ведали о произведениях писателя до их появления в книгах. Ознакомившись с романами, повестями, рассказами, стихами, что вышли свет в журнале, читатель оценивал писателя и решал, читатель ли его книги. Благодаря журналу писатель видит своё сочинение со стороны и либо восклицает в душе: «Я ли вообразил и запечатлел?!» либо хватается за голову, узрев огрехи, и потом доводит сочинение до ума.

Литературный процесс, думаю, в ближайшее десятилетие особо не изменится, и художественная литература, критика, публицистика будут опираться на журналы, которые постепенно примут облик литературных сайтов в интернете.

В.Б. Как человек, который долгое время возглавлял журнал со столетней историей, какие видите выходы для популяризации журналов и увеличения их аудитории?

А.Б. Думаю, толстые литературные журналы в бумажном виде сохранят крохотные тиражи – авторам и для презентаций; а если журнал живёт на казённые средства, выделяемые министерством культуры, то почти весь тираж забирает областная или краевая библиотека и распространяет по библиотекам губернии. Это спасало журнал «Сибирь»… Конечно, развиваются интернетные версии журналов, куда при блогерской сноровке можно привлекать тысячи читателей. Скажу для примера, литературный сайт «Стакан молока» Лидии Сычёвой в Дзене посещают тысячи читателей;  и я публиковал там свои рассказы, и число их прочтений вздымалось от 10 тысяч до 20 тысяч, а маленький старосельский сказ «Ваня – побируша-помируша» прочли более 80 тысяч читателей и оставили около ста комментариев.

В.Б. Анатолий Григорьевич, какая главная аудитория «Сибири»? Сможете описать портрет читателя журнала?

А.Б. Читатели «Сибири», как и прочих журналов в бумажном виде, – люди, которым от сорока и до восьмидесяти лет, часто обретают номера журналов на презентациях и на других литературных мероприятиях. То читатели старой закалки, которые любят читать журнал именно в бумажной версии. В интернетном же виде читают «Сибирь» и другие толстые журналы молодые деятели искусств, представители гуманитарных профессий.

В.Б. Как редакторская работа в «Сибири» повлияла на Ваше творчество, и что изменилось в нём после ухода из журнала?

 А.Б. Редакторская работа жадно пожирала моё творческое время, но и благоприятствовала литературной деятельности: я подготовил и опубликовал изрядно сочинений, прозаических, публицистических, литературно-критических. За очерк «Русский обычай», где я коснулся и еврейского мира с библейских и до нынешних времён, путём заговора был отстранён от редакторства. Впрочем, я и сам помышлял выйти в отставку, но всё тянул, а тут и сбылось мое желание. Прошло уж три года, как распрощался с журналом «Сибирь», и сейчас дивлюсь, как волок столь тяжкий воз, как умудрялся сочетать журнальную работу с литературной. 

В.Б. На вопрос корреспондента РГ «Что сейчас, на ваш взгляд, происходит в провинциальной литературе?», Вы ответили: «Провинциальность литературы не в удалённости от столиц, а в заурядности, мелкотравчатости писателя. А таких провинциалов достаточно повсюду – и в Москве, и в Питере в том числе». Говоря о столичных «провинциалах», кого Вы имели ввиду?

А.Б. Имел в виду обитающих в столицах заурядных, но деловитых литераторов, которые исподволь либо откровенно правят премиально-издательским процессом, которые по духу и слову чуждые русскому народному миру, чужды и литературе, что служит сему миру.

В.Б. В том же интервью Вы отметили, что «народная проза - предостережение современному айфонному человеку: остановись, оглянись, всмотрись в дивный, мудрый мир своего предка, возлюбленного природой; пусть из сего мира не грешное, но боголюбивое и человеколюбивое наполнит твою душу». Вероятно, что «айфонный человек» не видит предостережений, поскольку в его айфоне их нет, там социальные сети, пропагандирующие противоположные ценности. Как же тогда достучаться до «айфонного человека»?

А.Б. Достучаться можно, если кремлёвская власть заложит это в государственную политику и всеми силами пропаганды станет будить в молодых народную, державную память. И пробудит, свидетельством тому шествия «Бессмертного полка», где уйма молодёжи.

В.Б. У журнала «Сибирь» нет собственного сайта. Издание представлено на платформе «Журнальный мир», но последний номер, опубликованный там, датируется 2022 годом. Социальных сетей у журнала так же нет. Расскажите, с чем связано такое формальное присутствие «Сибири» в интернет-пространстве?

А.Б. Подобное связано с упущением в работе редакции журнала…

В.Б. Как Вы считаете, развитие литературных журналов в интернет-пространстве смогло бы существенно увеличить их аудиторию и тиражи печатных версий?

А.Б. Читательская аудитория, что пасётся в интернет-журналах, думаю, не повлияет на тиражи бумажных версий журнала, которые, как выше толковал, выживают, если их содержит казна, если почти весь тираж забирает областная либо краевая библиотека, чтобы распространить по библиотекам губернии.

В.Б. В интервью, опубликованном в 2020 году журнале «МОЛОКО», Вы отмечаете, что произведение, прошедшее суровый редакторский отбор, уже заслуживает читательское внимание. Если же автора «напечатала «Сибирь», а тем более, журнал «Наш современник», то сего автора признают уже состоявшимся писателем». После ухода с поста главного редактора С. Ю. Куняева в журнале многое поменялось: cайт, внутренняя политика, качество текстов, авторский состав. На Ваш взгляд, «Наш современник» все так же остался авторитетным изданием, публикация в котором даёт звание «состоявшегося писателя»?

 А.Б. Журнал «Наш современник» был журналом, где публиковалась от случая к случаю талантливая проза, поэзия, критика, публицистика, русская по духу и слову; и «Наш современник» был знаменем Русского мира, как, скажем, в интернете «Русская народная линия». Нынешний «Наш современник» – уже, вроде, и не знамя, но, думаю, на его страницах, как и прежде, будут публиковаться талантливые сочинения, русские по духу. Я надеюсь на лучшее, поскольку в руководстве журнала «Наш современник» остался Сергей Куняев, талантливый русский литературный критик. И гляжу, часть известных писателей по-прежнему сотрудничает с «Нашим современником», а Владимир Личутин, который не ладил с прежним главным редактором, в 2023 году начал публиковать крупное очерковое повествование «Русский царь Иоанн Васильевич. Хроники великой судьбы страстотерпца святого русского царя Иоанна IV Васильевича Грозного». Читал повествование в рукописи, и скажу, что сочинение выдающееся, запечатлевшее первого русского царя, славного державного мужа, заслуги которого в истории России велики, народом русским еще не осознанные. 

 В.Б. В статье «И чувства добрые я лирой пробуждал» есть слова: «…и благо, коли в душе молодого сочинителя – любовь, коя осветит и освятит читательские души. В согласии с сим извечным законом творчества из широкого и пёстрого потока молодой прозы и поэзии я, будучи издателем и редактором журнала, просеивал рукописи». Расскажите, как часто в «Сибири» Вы публиковали молодых авторов? Как сможете охарактеризовать современного молодого писателя?

А.Б. Сказать откровенно, я не делю писателей на молодых и пожилых, ибо писатель может в молодости создать талантливое произведение, а может и в преклонных летах. Я, будучи главным редактором «Сибири», публиковал поэзию и прозу молодых, но потачки не давал, требования не смягчал. Современные молодые писатели – разнолики: есть  даже такие, которые, как ни странно, талантливо продолжают традиции «деревенской прозы». Дабы не растечься мыслью по древу, я возьму цитату из помянутой выше статьи: «…В иных сочинениях, в былые лета начертанных вкось и вкривь на свитках и тетрадных осьмушках, – сон разу­ма, что рождает чудовищ, в иных – довременная душевная усталь и мысли, бездумно списанные с зачитанных хрестоматий, что в одночасье постарели, словно с обложек со­рвали кумачовые рубища, обнажив тоскливую пустоту и морщинистую худобу. Тешил мою читательскую душу романтизм и, при­сущий юности, нравственный максимализм, хотя и жаль, что презирался не грех ближнего, а сам грешник, коего бы любить и жалеть пуще здравого, ибо хвор, да и все мы во грехах, яко во шелках. Из иных сочинений сочился змеиный яд цинизма и национального нигилизма, коя у нынешних мертводушных торгашей, ростовщиков и чиновников воплотилось в неприязнь к совестливому русскому духу, русскому народному слову, обычаю и обряду. Но, слава Богу, избранные сочинения юных дарований умиляли, восхищали ранней сердечной мудростью, сострадательной любовью к ближнему, что уже любовь к Вышнему, и чутко услышанной любомудрой, цветистой речью русских веков».  

В.Б. Как часто встречаетесь с молодёжью в формате творческих встреч, лекций, семинаров и т. д?

А.Б. Увы, редко встречаюсь с молодёжью; не приглашают, да и жалко творческое время.

В.Б. Какой бы совет дали себе 20-летнему как писателю?

А.Б. Совет простой: не обольщаться «самовыражением» – от глупого самомнения; избегать натурализма, сатиризма, цинизма, а, постигая Благую Весть Господа Иисуса Христа, изучая народную поэзию, изображать бы народ и таким, какой он есть, и таким, каким народ мечтает стать. Писал бы о народных праведниках, о праведных деяниях, засевая в читательские души любовь к ближнему, что, повторю, уже любовь ко Всевышнему.

В.Б. Расскажите о своих творческих планах на ближайшее время? Планируете ли выпускать новые книги, какие произведения сейчас в работе?

А.Б. Коль я родом из крестьян, то мой сословный долг — поведать о судьбе крестьянского парня, ввергнутого в братоубийственную войну; заодно и о том, как трагически отразилась гражданская война  на русском крестьянстве, и особенно сибирском, не знавшем помещичьего гнёта. Если императора Николая Второго, да и всё русское самодержавие, предали великие князья, родичи царя, царские  генералы и министры, не говоря уж об интеллигенции, то крестьяне царя-батюшку, помазанника Божия, не предали, поскольку, будучи набожными, почитали царя наместником Бога на земле. Хотя потом обезбожились и отвергли царя в душе, но это потом, пока смута и страдания, о чем моё будущее повествование «Красная роса», фрагменты из которого в виде рассказов уже печатались. Сочинение войдёт книгу повестей и рассказов для издательства «Вече»; в книге более о старосельской сибирской жизни, что современно и злободневно.

Сочетая прозу с публицистикой, завершаю и книгу очерков и статей, куда войдёт крупное очерковое повествование «Воевода Земли Русской. Памяти преподобного Илии Муромца, Киево-Печерского чудотворца». Крестьянский сын, воин, святой молитвенник, Илия Муромец – истинный и завершённый образ русского народа. Очерк посвящён российским воинам, что ныне, подобно былинному и святому богатырю Илии Муромцу, с оружием в руках обороняют Русскую Землю от супостатов. 

Иллюстрация