«Забытый солдат»

Казанков Владимир Иванович, казак станицы Бесскорбной, член Отрадненского районного общества историков-архивистов во имя святого преподобного Нестора Летописца.

Великая Отечественная война в нашей коллективной памяти до сих пор по большому счёту остаётся войной, у которой не было «женского лица», но, как известно - пришлось…

«Женская» военная статистика Великой Отечественной войны до сих пор весьма приблизительна, Никто сегодня не может точно назвать цифру женщин, участвовавших в борьбе с фашизмом, и сполна разделивших с мужчинами все тяготы Великой Отечественной войны. До сих пор  нет, по причине  политических мотивов, и полных данных о потерях среди женщин-военнослужащих, количества пленённых, погибших, раненых, демобилизованных, ставших инвалидами.

По статистике военного ведомства, во время войны было призваны 490 235 женщин. Особо же дотошные исследователи склонны констатировать, что в разные периоды Великой Отечественной войны во всех родах войск служило свыше миллиона представительниц слабого пола.

Неудачи первого этапа войны вынудили советское руководство использовать все возможные человеческие ресурсы, и «славным дочерям советского народа» пришлось стать летчицами, танкистами, зенитчицами, пулеметчицами, разведчицами, снайперами, связистками, медсестрами и санинструкторами и т.д. Тем не менее, большинство военнослужащих прекрасного пола прошли войну не с оружием в руках  - основная масса  женщин в военной форме была задействована на небоевых ролях во множестве вспомогательных структур и службах тыла Красной армии.

За всю войну орденами и медалями были награждены около 150 тысяч женщин-воинов, в том числе более 90 женщинам присвоено звание Героя Советского Союза (в основном летчицы и снайперы). 200 женщин-воинов были награждены орденами Славы II и III степени, четверо женщин стали полными Кавалерами Славы. Одновременно, эта сухая статистика свидетельствует, что  награждали женщин скупо, их главная награда – остались живы...

Однако вместе с тем нельзя забывать о женщинах кто вообще не получил больших наград, но совершил настоящий подвиг — прошел трудную реальность Войны и внес свой вклад в Победу над фашизмом. За каждым именем кроется интересная жизнь, тяготы военного времени, не афишируемые героические поступки, о которых мы очень мало знаем, а чаще - вообще не знаем. Так не должно быть! Сегодня их всех не перечислить и рассказать о каждой, наверное, уже невозможно, воспоминания о женщинах-воинах пока что остаются именно отдельными воспоминаниями, и вряд ли уже  когда-то превратится в групповую, коллективную память. Однако, тем не менее...

Комментарием к сказанному мой короткий рассказ именно о такой «военной девушке», жительнице станицы Бесскорбной – Грицининой (Анищенко) Марии Григорьевне, вынесшей все тяготы войны, в которой она добровольно участвовала, за три года с фронтами прошедшей по суровым дорогам войны от Кавказа до Берлина. «Пол-Европы прошагали мы в пыли» — эти слова из песни — о ней. Она осталась живой! Казалось, восхищению её мужеству и жертвенности не может быть предела! Но всё обернулось не так.  В послевоенное мирное время  Мария Григорьевна так и не стала представителем такой социальной группы как ветераны. В священный для фронтовика день – 9-го Мая она не надевала награды, в почётных президиумах не заседала, её не чествовали, школьникам - как  воевала, какие страшные картины боев и сражений ей пришлось увидеть и пережить им не рассказывала, льготами не пользовалась… её забыли… Впрочем – по порядку.…

На свет Мария появилась при советской власти, 13 апреля 1921 года, в большой и богатой казачьей семье. Отца она никогда не видела… Подаривший жизнь Марии казак ст. Безскорбной - Анищенко Григорий Андреевич, 1901 года рождения, после печально известных событий  в 1920 году, вместе с генералом Фостиковым и сотнями своих станичников был вынужден  покинуть Бесскорбную навсегда.[1]   

События 20-30х гг. сегодня для многих уже абстракция, но масштабы и ужасы Казачьей Катастрофы непостижимы. Советской власти не нужны были казаки, тем более богатые. Прежняя привольная жизнь закончилась самым печальным образом. Прекрасных воинов, хлеборобов и тружеников  одним махом записали в мироеды, кулаки и враги новой власти. Вначале 30-х гг., в период коллективизации  большую казачью семью раскулачили - отобрали всё до последней нитки — и разбросали по  местам не столь отдалённым.  Марии, правда «повезло»: как сироту, мать умерла в 1929 г., её оставили в Бесскорбной, в колхозной «площадке», потом приютила дальняя тётка.

 Детство Марии, когда во всех газетах и журналах печатался умилительный парный портрет с девизом - «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!», назвать счастливым трудно - частенько её глаза были мокрыми. Память о детстве  осталось  жгучей, болезненной тенью на всю жизнь. Жить не стало лучше, и веселее, и в детали лучше не вдаваться. Чудом, уцелев в голодовку в 1933 году, едва закончив «семилетку», сполна испытав трудностей и лишений, перед самой войной Мария уезжает из родной Бесскорбной. 

Весть о войне застаёт её во Владикавказе (тогда Орджоникидзе), где она жила у дяди и работала на консервном заводе.  8 октября 1942 года, вместе с сотнями таких же девушек, беззаветно любивших Родину и готовых отдать за нее жизнь, Мария уходит на фронт добровольцем. Это при том, что советская власть отобрала у неё самое ценное – отца и мать… Что творилось, в её душе? В любом случае, это надо было пережить.

Отметим главное, у тех людей варианта «пересидеть войну дома» не было. Выбирать между сталинской родиной и личным было не время, личное пришлось забыть. Любовь у русских к Родине, тем более у казаков всегда в крови, и никуда не ушла. Нужно было идти защищать Отечество.  

Для  понимания отметим: тотальный призыв женщин (в реальности девчонок 18-25 годов) в армию,  начался в 1942  году. По-советски это называлось очень просто — добровольная мобилизация женщин. Хотя действительно, многие женщины сами рвались в армию. Однако одних добровольцев в 1942 году было, явно, недостаточно. Жестокие, небывалые, непредвиденные потери вынудили руководство страны пойти весной 1942 года на проведение мобилизации и среди женщин. Заведомой цели загнать женщин в бой, конечно же, не было, идея заключалась в замене мужчин на тех позициях, где они могли их действительно заменить, а мужчины отправить в боевые части.  

Обратим внимание на то, что зачастую мобилизация женщин,  в отличие от призывников мужского пола, которые числились на учете в военкоматах, проходила через комсомол. За военные годы по призыву комсомола воинами стали 550 тыс. советских женщин. Конечно, призывали не только комсомолок,  наличие комсомольского билета и «стремления» роли никакой не играло.

Как бы там не было, Мария оказалась в действующей части, где ей досталась скромная роль хлебопека, специальность в армии не столь массовая, как, скажем, лётчицы, телефонистки или теже  медсестры. Буквально сегодня выяснилось: на конец войны Мария находилась в в/ч 17964 - 30-й полевой автохлебозавод (ПАХ) 2-го гвардейского кавалерийского Померанского Краснознаменного ордена Суворова корпуса 1-го Украинского фронта (18.7.43-9.5.45).[2] Получается: практически во всех военных операциях, в которых принимали участие красноармейцы  1-го Украинского фронта, принимала участие и Мария в качестве пекаря.

Если кто-то думает, что в службе на хлебозаводе не было ничего героического, и что говорить тут не о чем, тот очень сильно ошибается. 

Для понимания отметим: питание солдат это один из факторов успеха армии. Без полноценной еды воевать так же невозможно, как и без оружия, голодный солдат — плохой солдат, на голодный желудок сильно не повоюешь. Порой от каши и хлеба зависел успех битвы. Не случайно во время войны было издано около сотни приказов, которые касались питания военных.

Хлеб был мерой жизни в Великую Отечественную войну. По постановлению ГКО красноармеец на передовой должен был получать в день 800-900 г хлеба. Хлеб на войне – главный продукт! На передовой хлеб зачастую составлял 80% всего питания бойца. Без хлеба не начинался, ни один бой, не одно наступление или оборона. Без него не было бы великой Победы! Не случайно, долгое время после войны память военного поколения преследовала одна навязчивая мысль: поесть хлеба досыта, а отношение к хлебу как к чему-то святому и боязнь, что вдруг хлеба не станет, сохранились до сих пор. Так, что повар и пекарь на войне важнее генерала!  

Для понимания отметим: полевой автохлебозавод (ПАХ) - основное средство полевого хлебопечения в условиях боевой деятельности войск. Штат полевого автохлебозавода - 129 человек, из них 109 человек рядовой состав. Средства мехтяги - 16 грузовых автомобилей. Полевой автохлебозавод (ПАХ) состоит из отделений, каждое из которых в любой момент может действовать самостоятельно. Количество отделений зависит от численности личного состава соединения, для обслуживания которого предназначен ПАХ.[3] В состав одного отделения входят: две передвижные печи ПАХ-П; механизированный тестомесильный агрегат ПАХ-МТ; цистерна ПАХ-Ц для перевозки воды; электростанция переменного или постоянного тока; цех-палатка для размещения, оборудования и работы; комплект инвентаря и принадлежностей для работы, ремонтный инструмент и несколько палаток подсобного назначения (для хранения запаса муки, охлаждения хлеба).  Армия есть армия, в повседневной деятельности, кроме выполнения своих «специфических» задач, личный состав хлебозаводов ничем не отличался от других частей. Та же боевая и политическая подготовки, те же общевоинские уставы...  

Хотя всё выше сказанное лишний раз доказывает важность службы пекарем во время Великой Отечественной войны: состоять при хлебопечении особой привилегией не считалось… Для понимания отметим: стандартные мешки («крапивянные»!) с мукой в СССР весили 70 килограммов, одному их не поднять… такие мешки обычно девчата таскали вчетвером. Материальную часть (оборудование) было громоздко и имело значительный вес, к примеру; вес палатки для оборудования 667 кг.,[4] откидная площадка для пекаря  весила 314 кг., откидывали целым отделением! В хлебопекарную печь помещалось 162  каравая хлеба весом до 2 кг каждый, на солдатские носилки помещается 40, их тоже одному не поднять. Судите сами: в современных «Правилах по охране труда», утвержденных приказом Минтруда России от 17.09.2014 N 642н, определено, что для сохранения здоровья женщины могут поднимать и переносить не более 15 кг грузов…

Ох, и нелегко же приходилось девчатам.  На хрупкие женские плечи выпадала и заготовка дров. Печи для выпечки хлеба отапливались дровами, никаких бензопил тогда не было, и заготовка дров обычно выполнялась вручную. Топор, да родимая наша двуручная «дружба-2», которой пилили  вдвоем, — вот основные орудия труда! Потом, слезами, а то и кровью давался каждый кубометр…

Про жар от печи и ночные смены говорить не будем. У фронтовых хлебопёков не было передышек и затишья между боями, при любой погоде, хлеб пекли круглые сутки, у печей стояли по 12-14 часов, каждая смена это примерно три тонны ржаного формового хлеба[5]. Хлеб надо выдать «любой ценой», каждое утро бойцы должны были получить свой паёк.

Разумеется,  хлебозаводы на передовой линии никогда не размещались, в атаки они не ходили, танки не жгли, корабли не топили. Хлебозаводы располагались обычно в  ближних дивизионных тылах, т.е. в прифронтовой полосе, а в ней одинаково «до смерти  четыре шага». Не будем забывать, хлебозавод -  приоритетная цель для противника всегда, и во все времена. Зачастую хлеб готовить приходилось при обстрелах и  бомбардировках, снаряды, мины и авиабомбы долетали частенько. Неслучайно личному составу хлебозаводов полагалось  вооружение:  пистолеты - 7 ед. – автоматы - 1 ед. - винтовки- 69 ед. - руч. пулеметы -2ед.

А ещё, необходимо напомнить об огромной ответственности: за недолжное выполнение или невыполнение своих должностных обязанностей, к примеру: за небрежно выбитый мешок, в котором осталось 30-50 грамм муки, за брак, за не точное нарушение и несоблюдение установленных рецептур и технологического режима, за неправильное хранение и выдачу воинским частям выпеченного хлеба несоблюдение санитарно-гигиенических норм и прочее, без сомнений, легко, можно было угодить под трибунал.  

Вот такие суровые «хлебо-военные» будни в деталях. Конечно, быть пекарем это не в окопе вшей кормить, но и назвать такую должность  «хлебной» и сказать, что Мария Григорьевна и её боевые подругами по тылам отсиживались отсиделись по тылам,  и с геройством им не повезло, как-то язык не поворачивается. Чего это им стоило, знают лишь те, которые прошли рядом с ними весь этот жестокий путь. Какой наградой, оценишь их подвиг, каким орденом?

Так или иначе, войны кончаются Миром. 9 мая 1945 года война для Марии закончилась. Весть о безоговорочной капитуляции Германии и такой долгожданной Победе застала Марию на подступах к Берлину! Победу встречали в Берлине, с радостью и слезами, торжественными салютами. Это было великое счастье, для всех, вспоминала она! Не верилось, что страшное время ушло в прошлое,  и теперь можно мечтать о будущем.

Между тем, армейская служба в обычном режиме для Марии продолжалась ещё  полгода. Печь хлеб теперь приходилось не только  для своих, кормить пришлось и немцев, т.е. тех кто пришёл к нам с войной.  Долгожданная демобилизация наступила поздней осенью 1945 года.[6] Возвращаться в Орджоникидзе не захотелось, сержант запаса Мария Анищенко вернулась в родные края – Бесскорбную, где тихо и незаметно прожила всю свою дальнейшую жизнь.

Она была тихим, немногословным человеком. Вспоминать фронтовые будни не любила. Говорила, что рассказывать нечего. За прошедшие после дня победы годы, ей было очень тяжело найти правильные слова и отвечать на  вопросы -   с кем  воевала, за что  воевала, почему  не герой, почему мало наград...  Весь её «иконостас» военного времени, о котором сегодня известно – единственный нагрудный знак «Отличный пекарь»… Обычному солдату, которая прошла свою войну от гор Кавказа до реки Одер, боевых наград не хватило… По крайней мере, на фото, датированном маем 1945 года именно так. 

Многие скажут: неужели все неимоверные усилия и самоотвержение этих людей  ничего не стоили и не имели никакой цены в деле достижения победы? Несправедливость в этом вопросе  - суровая правда жизни… Как уже было сказано выше, женщин тогда на войне награждали на удивление мало, а тыловых подразделениях особено.[7]  Да и некогда было настоящим солдатам орденами заниматься, вернуться с войны живыми - вот самая большая награда и радость. Другое дело, к примеру: маршал Жуков свою «ППЖ» наградил  от всей своей широкой души за воинские доблести: орденом Красного Знамени, орденом Красной Звезды, медалью «За отвагу» и еще четырьмя медалями и тремя иностранными наградами…[8]  Впрочем, это – совсем другая история.

Как бы там не было, каждая заслуженная награда, будь то боевой орден или невзрачный значок, бесконечно дорога воину. Дело ведь не в самой награде, а, как и за что её вручают. Нагрудный знак «Отличный пекарь» был тогда отнюдь не простым значком, как многим покажется. Знак тяжёлый, с позолотой, кому ни попади, его не давали, к именинам или «за просто службу»  уж точно не вручали. По сути, это была, что не есть самая настоящая военная государственная награда для работников продовольственной службы.[9] Вручали его далеко не всем, только персонально, причём не какая там ни будь общественная организация, а соответствующее военное командование. Общеизвестно, за время Отечественной войны знаками «Отличный повар» и «Отличный пекарь» было награждено всего лишь около 33 000 человек. Как видим, не густо …  

Знак «Отличный пекарь» вручался отличившимся хлебопекам РККА за выпекание высококачественного хлеба; быструю и грамотную постройку печей; отличное выполнение своих служебных и профессиональных обязанностей в  боевой обстановке; экономное и рациональное расходование продуктов при выпечке хлеба; бережное отношение к вверенному имуществу и  личному оружию. О награждении нагрудным знаком «Отличный пекарь» объявляется в приказе по части (соединению, армии, фронту и Главному управлению продовольственного снабжения Красной Армии) с занесением награды в красноармейскую книжку награжденного бойца и младшего командира. Как видим «статут» знака не отличается от поля сражения, главное - в отваге, храбрости и мудрости воина, заслужившего знак. Знак навсегда вписан в историю Великой Отечественной, после войны его не давали. Надеюсь, все согласятся, что «Отличный пекарь» - такой же повод для гордости, такая же заслуженная награда, оплаченная кровью и здоровьем. Упрекнуть Марию здесь не в чем,  для земного поклона ей этот знак более чем достаточный.

В то же время: у Марии, в любом случае, как минимум, должна ещё быть медаль «За Победу над Германией». По окончании войны этой медалью обязательно наградили всех, кто на 9 мая 1945 года находился в рядах Советской армии и принимал непосредственное участие на фронтах войны. Читатель спросит,  почему - должна? Дело в том, хотя  «За Победу над Германией» наградили много, даже очень много (более 13 млн. 660 тыс. советских воинов), тем не менее очень многие её не получили… Награждение этими медалями производилось Указами Президиума Верховного Совета СССР на основании списков, подаваемых по инстанции из частей. Причин неполучения, опять множество, самых распространённых две – награда застряла в кабинетах военных начальников, или в победной суматохе элементарно забыли подать списки. 

Далее, опять же для понимания, важно представить послевоенное время – послепобедную общественную атмосферу. Правда войны - это не только  статистика людских потерь, направления ударов и важнейшие битвы. Это большее. Это глубоко личное переживание каждого, кто прошел через войну. Пережил каждый ее день, уцелел, победил. 

Дело ещё в том, что фронтовые девчонки оказались лишними на празднике победителей в мирном послевоенном обществе. На вершине славы оказались только мужчины, они герои, женихи, у них была война, а на военные заслуги  фронтовичек смотрели совсем другими глазами… мол, знаем, как вы воевали… Неадекватное отношение и полное непонимание их психологического состояния воспринимались воевавшими на фронте женщинами, как упрек и обвинение. Об этом и сейчас мало говорят, но тогда дело зашло так далеко, что в июле 1945 года сам председатель президиума Верховного Совета СССР Михаил Калинин однозначно рекомендовал демобилизованным женщинам не хвалиться своими военными заслугами… Поголовная «рекомендация» всесоюзного старосты  со временем  переросла в официальную политику государства: о фронтовичках позабыли на долгие годы.

Тем не менее, война постепенно уходила в прошлое. Люди, кто как мог, приспосабливались к наступившей  мирной жизни. Светлый день — 9 Мая, отменённый в 1947 году,[10] разумеется, праздновали, никто про него не забыл. Оставаясь официальным праздничным днём, День Победы, в то время, был больше семейным праздником, в этот день, тихо и скромно, либо в семейном кругу, либо узким коллективом, люди вспоминали о тяжелом времени, о близких, которые не вернулись с войны.

В 1965 году 9-му дню мая в календаре, который «приближали как могли», вернули красный цвет и он вновь стал нерабочим. Все бывшие фронтовики получили юбилейную медаль «Двадцать лет победы в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг.» В следующем году, 1966-м, вся страна вовсю запела песню «Фронтовики, наденьте ордена...».

Однако, надевать ордена дошедшей до Берлина Марии Григорьевны не пришлось. Послевоенный дождь юбилейных медалей  также прошел мимо неё… К тому же, по иронии судьбы  в послевоенное время были полностью утрачены не только её награды, но и все  воинские документы. Это отдельная история,  плотная бумага документов ушла на прокладки при ремонте мужем мотоцикла… Напоминанием и единственным связующим звеном с военным прошлым остались лишь несколько пожелтевших фронтовых фотографий, сделанных в победном  сорок пятом…

На учете в ветеранской организации Мария Григорьевна никогда не состояла. Ветеранское движение тогда находилось в зачатке, и ещё не было дружной и активной общественной силой, способной охватить всех ветеранов-фронтовиков и сплотить их.  Никто, никуда Марию Григорьевну не вызывал и не приглашал. К тому же, для того, чтобы записали в ветераны, надо было кучу справок собрать.

Разумеется, её избыточная скромность не позволяла ей самостоятельно обратиться в военкомат и восстановить документы. Ну какой, я ветеран, на войне были все…  Жива осталась, и слава Богу, рассуждала она. Это было время ещё истинной, непридуманной памяти о войне.  Для повидавших и переживших,  война была не только частью их жизни, но и благородной темой, они знали и помнили, какой ценой досталась Победа, поэтому выделяться считали неприличным. 

Потом, уже в 90-х, когда звенеть и блестеть орденами стали люди,   вообще никого отношения к войне не имеющие, родственники Марии Григорьевны не выдержали и обратились в Центральный архив  Министерства обороны РФ (ЦАМО РФ) в г. Подольск. Однако пришедший ответ обескуражил – сведений о прохождении военной службы Марией Григорьевной в действующей армии в годы Великой Отечественной войны нет… С тех пор попыток о восстановлении документов больше не предпринималось.

Версий этого «недоразумения» немало. Самая вероятная кроется, не удивляйтесь, в послевоенной Директиве Генштаба от 1949 г. о поголовном изъятии в 1949–1950 гг. из военкоматов СССР всех учётно-послужных и прочих первичных документов на рядовой состав с довоенных времен и за период войны с доставкой в Центральный архив Министерства обороны в Подольске. Куда они делись потом из архива, до сих пор непонятно. Да, и уходила она добровольцем по комсомольской линии, а не министерства обороны. Поэтому неудивительно, что по этой причине 95 % случаев ответов на запросы - отрицательные. Подтверждением этого служит то, что за всё послевоенное время Марию Григорьевну в военкомат не вызывали.

Время неумолимо! Уже нет вокруг нас того скромного, но сильного духом поколения наших богатырей-победителей. Сегодня наш долг и требование души - передавать дальше это трепетное ощущение самого духа Победы. Одеванием ленточек и пусканием шариков на День Победы эту сложнейшую задачу, конечно же, не решить. Единственно возможные шаги в этом направлении для нас чётко и ясно сформулировал ещё в далёкие 60-е, прошлого века поэт Роберт Рождественский:  «…Люди! Покуда сердца стучатся, – Помните! Какою ценой завоевано счастье, – Пожалуйста, помните!..». Этим все сказано! В этих гениальных строках  вся  логика  сегодняшнего Дня Победы,  весь  абсолютный смысл. Добавить здесь нечего.  Мы просто обязаны помнить.  

Опять вспоминаются стихи Рождественского: «Вспомним всех поименно, горем вспомним своим… Это нужно не мертвым! Это надо – живым!» И не только сегодня…  

Каждое имя – это наша жизнь, наше счастье, наше благополучие. Народ жив, пока жива память о его прошлом.  В каждой семье есть своя маленькая история войны. Мы просто обязаны по крупицам собирать всю информацию о них, закрепить на бумаге. Речь конечно не о красоте истории. А том, что было. Прежде всего, наверное, для того, что память, позволяет нам оставаться людьми и ориентироваться в пространстве. Ну и еще, наверное сберечь правду потому что в той войне  отмобилизованную Европу во главе с Германией победили всё же мы, а не американцы… 


[1] - Анищенко Григорий Андреевич, р. 24 фев.1901. Из казаков ст.Безскорбной Кубанской обл. Во ВСЮР и Русской Армии до эвакуации Крыма. Был на о.Лемнос. Осенью 1925 в составе Кубанской конной батареи в Югославии. Бомбардир. В эмиграции в Югославии. Служил в Русском Корпусе. После 1945 - в США. Ум. 11-12 сен.1973 в Патерсоне (США). Жена Велинка Светозаровна (27 мая 1908 - 10 мая 1998 там же). /98; 577/. http://von-meck.info/29-vonmeckinfo/143-uchastniki-belogo-dvizheniya-i-emigratsii-a

[4]  - https://bizorg.su/palatki-r/p12832448-palatka-brezentovaya-pmkh-vmestimost120-chel

[5]  - Суточная производительность одной печи — 5000 кг., т.е. за смену девчонкам кроме воды, дров, и прочего, каждый день, надо было образно перетаскать груз равный  примерно 50 наших мешков цемента.

[6] - Общий план демобилизации был рассчитан на два с половиной года: с июля1945 по март 1948 года, шесть очередей. Во вторую очередь, согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 25 сентября 1945 года демобилизации подлежали воины, родившиеся с 1906 по1915 год включительно. Кроме того, в это же время увольнялись военнослужащие1925 года рождения, не годные к строевой службе. Всего во вторую очередь, к 1 января 1946 года, были демобилизованы 2812104 человека, в том числе 2771402 рядовых и сержантов и 40702 женщины 

[7] - Неслучайно 27 «Звезд Героев» за подвиги на ВОВ женщины получили уже после 1945 года. Несколькими волнами, в 1946 году, 1958, 1965 и, уже под самый конец существования СССР, 1990 году. В первой волне отметили летчиц, во второй подпольщиц. Не менее показательно и то, что 49 из них получили награду посмертно.

[8]  - https://kniga-online.com/books/other-literature/voennaya-istoriya/page-93-273132-oleg-smyslov-okopnaya-pravda-voiny.html

[9]  - https://ru.wikisource.org/wiki/ Указ_Президиума_ВС_СССР_от_08.07.1943_об_утверждении_нагрудных_знаков_«Отличный_повар»_и_«Отличный_пекарь»

[10]  - Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 декабря 1947 года. В 1945—1947 гг. День Победы являлся нерабочим днём, однако указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 декабря 1947 года выходной был отменён: вместо Дня Победы нерабочим сделали Новый год. https://ru.wikisource.org/wiki/Указ_Президиума_ВС_СССР_от_23.12.1947_№_111/53

Илл.: Анрдей Ромасюков

08.02.2024