Бесконечный бой Михаил Лобанова

Дарья Cерегина

«Когда мне хочется почувствовать самое глубинное, чистое, сильное – я беру Лобанова и нужное вызываю в себе»

– Алексей Прасолов из места заключения в письме к критику Инне Ростовцевой за 1963 год. Альманах «Поэзия», 1986, №46.

Советский и российский, а главное – поистине русский писатель, литературовед и критик Михаил Петрович Лобанов почти половину своей жизни был живой мишенью для либералов. Его обвиняли во многих вещах: и в антисемитизме, и в антиисторизме, и в шовинизме, и даже в чрезмерной духовности. На самом же деле никем из вышеперечисленных он не был, разве что действительно православным человеком и настоящим патриотом своей страны, защитником интересов ее народа. И если его не сломила Великая Отечественная война, то нападки прозападных критиков – тем более.

Печататься он начал еще в 1949 году – писал рассказы в районную газету, однако известность ему принесли его публицистические и критические статьи в журнале «Молодая гвардия». Публикации Лобанова были «почвенническими» и В. В. Кожинов писал, что «новое направление журнала «Молодая гвардия» начало складываться … прежде всего в статьях Михаила Лобанова … — но стало явным для всех позднее». Одна из самых известных таких статей – «Просвещенное мещанство» (№4, 1968 год) – стала одновременно с этим и одной из самых скандальных.

«В душе иного молодого человека еще никакой опорной точки, а его со всех сторон облепляют – и выхолощенный язык, опустошающий мысль и чувство, и телевизионная суета, и нечто эстрадно-зазывное, и какая-то павильонная беготня кинофильмов» [10] – так практически в самом начале текста Лобанов объясняет предпосылки его написания. Похоже на то, что происходит с молодежью и сейчас. Именно поэтому у многих при прочтении возникает ощущение, будто статья написана в наше время.

В этой работе автор с позиции русского идеолога раскрывает проблему того самого «просвещенного мещанства», которое считает, будто им одним открыта истина, но которое на самом деле не имеет своего мнения и «делает плоским все, к чему ни прилипнет» [10]. Лобанов показывает отличия «западничества» от «почвенничества», и условно, не называя фамилий, разделяет деятелей отечественной культуры на тех и других.

 Можно сказать, что это камень в огород интеллигенции с ее мнимой образованностью и уподоблением Западу. Здесь Михаил Петрович приводит слова Чехова о том, что такая мнимая «образованность» приводит к потере всего человеческого: им не свойственно самопожертвование, не близок патриотизм, и дела до народа им нет, ведь они берут выше – на уровне всего человечества. Это мещанство – совокупность идей, разрушающих Россию и сознание ее жителей: оно далеко от всего народного, духовного, самобытного.

Мещанство, интеграция чужой идентичности в русскую, разрушит и убьет нашу нацию. Не будет ни истории, ни языка, ни самобытности. Татьяна Михайлова отмечает: «Пыль, которая не способна задеть душу» – это суть всего мещанства, главного порока нашего времени» [12]. 

 Статья получила негативный отклик от партийных идеологов, что было ожидаемо, ведь, как отмечает Альбина Петрова [14], правда всегда болезнена: «…как же не нападать, не воспринимать в штыки тексты, где не в лучшем свете говорят о тебе, где показывают всю твою не совсем привлекательную, однако такую как есть, сущность?».

Особое недовольство выразил будущий «прораб перестройки» А. Яковлев, посвятив Лобанову несколько абзацев в статье «Против антиисторизма» [17]: «В книге М. Лобанова мы сталкиваемся с давно на­бившими оскомину рассуждениями «о загадке России», о «тяжелом кресте национального самосознания», о «тай­не народа, его безмолвной мудрости», «зове природной цельности» и в противовес этому — о «разлагателях на­ционального духа».

Отдельно он упрекает Михаила Петровича в отсутствии в его рассуждениях исторического анализа и понимания, что «национальный дух» у всех разный, а «национального самосознания» не может быть и вовсе. Но если открыть словарь и узнать, что нация – общность со своей территорией, языком, религией, традициями и культурой, а самосознание – оценка человеком своего нравственного облика и интересов, идеалов и мотивов поведения, то становится очевидно, что иного самосознания, кроме как национального, быть и не может. Откуда браться идеалам и интересам, если не из традиций и культур?

К историческому анализу, который так хотел бы видеть Яковлев, и который повергнет в шок других партийных деятелей через 14 лет, мы еще вернемся.

По свидетельству Константина Алексеева [3], статью обсуждали вполголоса и «с глазу на глаз», оглядываясь: «Одно дело, когда писатели и журналисты вещали об угрозе буржуазных интервенций с Запада … Михаил Петрович же указал на гнилую червоточину, разъедающую общество и страну изнутри».

«Просвещенное мещанство» – своего рода пророчество, предсказание, подсказка, которую мало кто воспринял всерьез. Еще за двадцать с лишним лет до «катастройки» (уж очень мне понравилось слово, употребленное Н. Коновским) и последовавшего за ней краха государства Лобанов верно указывает истинный путь для нашего общества – путь, проложенный через народ. Не в сторону Запада необходимо смотреть, а смотреть «в себя».

С давних времен и литература наша, и культура вся выходила из него, из его опыта, она им буквально выстрадана. Глубокая связь с народом, с Родиной, с ее прошлым и есть основа творчества, культура невозможна без своего источника – народной почвы, которую не заменит никакая мнимая или реальная образованность. А у космополитов народа и Родины нет, они – люди мира.

Будто глядя в будущее Лобанов пишет: «Рано или поздно смертельно столкнутся между собой эти две непримиримые силы: нравственная самобытность и американизм духа» [10]. Так и случилось. Правда, не рано или поздно, а уже в то время: позже в беседе с Владимиром Бондаренко [2] он скажет, что истоки этого противостояния в социальной и творческой сферах берут свое начало как раз в 60-х годах XX столетия. И Лобанов был в первых рядах, когда началась эта идеологическая борьба.

Мужество Михаила Петровича поражает: защищая духовно-нравственные традиционные ценности, он не поддался нападкам, не отступил, не заключил сделку со своей совестью, а наоборот продолжил говорить о важном. Так, в 1982 году в журнале «Волга», вышла статья Лобанова «Освобождение» (№ 10, 1982) – реакция на роман М. Алексеева «Драчуны», вызвавшая гнев на этот раз уже генерального секретаря Ю. Андропова.

На примере произведений «Ивушка неплакучая», «Вишневый омут», «Карюха», «Хлеб – имя существительное», где в полной мере отражен деревенский быт, Лобанов вновь подтверждает свои слова о важности народа: «Потому прежде всего, что сам исторический опыт, пережитый нашим народом в XX веке, опыт ни с чем не сравнимый по испытаниям и потерям, перевернул многие предшествующие представления о ценностях, в том числе и о литературе» [8].

Речь в «Освобождении» идет по большей части о народе именно крестьянском: «...Крестьянство для русской литературы всегда имело особое, исключительное значение. Собственно, и сама она, великая русская литература, родилась из недр крестьянской, народной жизни…» [8]. Здесь же автор отмечает, что народ есть и моральные ценности, приводя в пример Толстого и Достоевского, для которых крестьянство было тем особенным, без чего не может быть нашей культуры и истории.

Лобанов встает на защиту «деревенской прозы», отмечая ее преимущество над лирикой именно в том, что она уходит «в почву», тогда как лирика ушла в песок. По мнению критика, уместнее было бы назвать ее не деревенской, а традиционно-русской. Глядя на то, как люди используют слово «деревенщина» в качестве оскорбления внешнего вида или манер, я вынуждена с ним согласиться.

Критик Юрий Павлов [13] замечает, что «в ХХ веке для большинства писателей советского времени крестьянство уже не «почва», не «твердыня народной морали» (из которой только и вырастает великая литература и история), а косная инертная масса, подлежащая перевоспитанию, просвещению». И ведь действительно просвещение было способом указать на отсталость крестьян от прогрессивного мира, сделать их такими же «образованными».

Лобанов отождествляет коллективизацию с Октябрьской революцией 1917 года и Гражданской воной, говоря о том, что в последствии это привело к тому, что крестьянский уклад был просто-напросто сломлен.

А теперь об обещанном анализе истории. Отдельно Михаил Петрович поднимает важный, на мой взгляд, вопрос ее трансляции в массы: возрастает интерес к документальной литературе, однако множество книг представляет собой рассказы о всякого рода стройках без отражения в них конкретного человека, его опыта и того, что у него на душе: «насколько необъятнее была бы картина … включи она в себя море свидетельств их очевидцев, участников, далеких от литературы, но без понимания исторического смысла свидетельств которых и не может быть литературы в ее народном значении» [8].

Вот и историзм в литературе – без истории народа и его переживаний. А сколько там всего интересного и важного сокрыто мы уже обсудили в начале.

Автор романа, в отличие от многих других своих коллег, определенно знает, о чем говорит. Он знает деревенский быт изнутри, ценит его, понимает его значимость. Быт всегда был важной частью жизни, а его нравственная основа была главной составляющей: «недаром крестьянский труд издревле считался праведным, безгрешным по сути своей: земледелец, добывая пропитание собственным трудом, не имеет нужды обманывать других, прибегать ко лжи, насилию» [8]. В этих словах сокрыто и особое отношение к труду, к земле как кормилице.

Но основная идея этой статьи тоже историческая – упоминание М. Алексеевым голода 1933 года в селе Монастырском Саратовской области. В каждом своем произведении Михаил Николаевич мельком вспоминает эту ужасную страницу в истории, но в романе «Драчуны» он, набравшись смелости, уже полноценно рассказывает о том, как целыми семьями умирали люди, пустели деревни, рушились дома, а кладбища были завалены мертвыми. Это был первый раз, когда отечественный писатель открыто говорит об этой народной трагедии, которая замалчивалась долгие годы, порождая множество легенд. Николай Коновской [5] пишет, что речь идет не просто о трагедии, а об откровенном геноциде. Статья Лобанова, по словам Вадима Кожинова, стала одним из самых важных духовных событий двадцатилетнего застоя.

В самом же начале Алексеев говорит: «Признаться, и теперь я еще пытаюсь уразуметь происхождение этого голода» [8]. Михаил Петрович происхождение постиг сразу: именно «раскрестьянивание» и стало причиной стольких смертей.

Такие откровенные высказывания не могли остаться без внимания, и главный редактор журнала «Волга» Николай Палькин, по просьбе которого и была написана статья, был уволен, а в отношении Лобанова было принято специальное решение Секретариата ЦК КПСС, где главные редакторы московских изданий, в частности западники-космополиты и будущие «перестройщики», осудили «Освобождение». В прессе началась травля Лобанова, и совсем не удивительно, что поддержку он получил лишь от своих «правых» коллег.

Автор «Драчунов» тоже находился на этом совещании и написал о нем следующее: «… я присутствовал на том памятном совещании, но именно как редактор, и вроде бы разыгравшаяся трагикомедия вокруг «Драчунов» меня вовсе не касается, а виноват лишь, мол, Лобанов, истолковавший роман в антисоветском духе» (Михаил Алексеев. Избранные сочинения в трех томах. М.: Русское слово, 1998) [9]. Там же он отмечает, что «проработка» Лобанова началась в соответствии с указанием (известно чьим).

На обвинения Андропова в «поднятии руки на то, что для нас священно» (имеется в виду коллективизация и «Тихий Дон» Шолохова, вскользь упомянутый Лобановым) и «предпринятии попытки ревизии мер партии в 30-е годы», Лобанов возражает фактами из своей биографии: защита дипломной работы на тему «Колхозное крестьянство в произведениях современных советских писателей», вдохновленный переезд на родину автора «Тихого Дона» после его прочтения.

Лобанов остается непреклонен: «Народ может извлечь исторические уроки только из полноты своего опыта, сокрытие событий глубинных, трагических способно исказить, деформировать национальное, даже религиозное сознание», а «поднимать руку» у него не было и мысли [9]. В том, что он писал, ему виделось наиболее действенное противостояние уничтожителям России.

А. Евсюков замачает, что сейчас «Освобождение» выглядит как героический поступок одинокого литературоведа «разминировать» внутренние проблемы, закопанные глубоко в истории» [7].

Русофоб П. Николаев назвал свою статью-ответ, опубликованную в «Литературной газете» 5 января 1983 года, «Освобождение... от чего?». Ответ на этот риторический вопрос кроется в самой статье Лобанова: «… автор набрался наконец решимости освободиться от того, что десятилетиями точило душу, и выложить все так, как это было» [8]. Это освобождение от груза прошлого, от того, что повлияло на сознание пятнадцатилетнего человека, увидевшего это своими глазами. Это освобождение от длительного молчания, создания видимости, будто ничего и не было вовсе.

Михаил Алексеев сказал: «Я думаю, что появление такой статьи, в конечном счете, сыграет и положительную роль … она заставит нас всех встревожиться, задуматься» [11]. По мнению писателя, «Освобождение» вызвало такую реакцию не из-за самого факта раскрытия действительности, а из-за таланта критика. А как по мне, – из-за страха перед правдой.

Позже, в 2001 году в «Нашем современнике» [9], Лобанов и сам вспомнит о том, как в 7 лет мечтал стать председателем колхоза, чтобы есть блины. Вспомнит слова мамы: «Ничего нет страшнее голода». И поймет, что голод этот лишь слегка коснулся его родного края, в отличие от малой Родины Михаила Алексеева. Тем не менее, таким образом они оба разрушают либеральный миф о том, что голод в то время был только на Украине, ведь он подкосил и Кубань, и Поволжье, и другие регионы нашей необъятной.

Я не спроста заговорила о матери критика. На вопрос «Главные люди в вашей жизни» он отвечает: «Назову прежде всего свою мать Екатерину Анисимовну» [1]. Эта женщина воспитала одиннадцать детей, пятеро из которых были детьми ее скончавшейся подруги. Она обещала ей о них позаботиться и слово свое сдержала, отказалась переезжать из крохотной комнаты в дом раскулаченной семьи по причине того, что на чужом несчастье счастья не построишь. Михаил Петрович часто вспоминает ее на интервью: «Она была воистину праведницей» [5]. Таким же был и он сам – справедливым, с высокой гражданской ответственностью. Еще в детстве свою путевку в «Артек» (представляю, сколько она для него значила) он подарил болеющей сводной сестре.

Михаил Лобанов – это пример мужества, жертвенности, смирения и терпения. Неспроста Николай Дорошенко назвал его совестью России.  Правда, если бы он прочитал это сейчас, то снова бы разочаровано ответил: «Уже измусолили вы русскую совесть…» [6]. Но именно он сражался за нашу Родину, пока Гайдар с Чубайсом, принимая важные решения, опирались на мнение барда, который в 1993 году испытал наслаждение, глядя на обстрел Дома Советов.

Уже после прочтения двух этих коротких статей можно сделать вывод о Михаиле Лобанове как о человеке и критике. Он словом показывает нам ценность нашей истории и культуры, которая берет начало в нашем народе и нашей земле. А слово его вскоре становится делом.

Наиболее характерной нравственной ценностью Михаил Лобанов называет ту, что у него в избытке – «способность русского народа в критическую для Родины годину объединить свои силы, сплотиться вокруг великой цели, в данном случае в защите православия от его врагов» [1]. Вот только союзников для этой цели оказалось не так много, как хотелось бы.

Смыслом его жизни и было отстаивание этих ценностей. Даже в книге «В сражении и любви: опыт духовной автобиографии» большая часть книги посвящена битве с врагами России, но не с немцами, а с разрушающими ее изнутри.

Его война началась в 1943 на полях Великой Отечественной и длилась до последнего вздоха. Именно об этой войне говорил в своем выступлении на дискуссии «Классика и мы» Юрий Селезнев.

Так за что его ругали либералы-космополиты? За патриотизм. За верность своим принципам и убеждениям. За русский дух. За то, что им всем несвойственно.

Закончить хочу словами главного героя этой статьи, которые резюмируют все вышесказанное: «Будущее русской литературы, на мой взгляд, зависит от того, что в ней возобладает — социально-ответственное, нравственно-взыскующее, народное, то есть то, что составляет ее традиционные ценности, или же прагматическое, деляческое, духовно-разрушительное (...)» [8]. В работах же самого Лобанова преобладает духовно-созидательное. Этот человек был голосом народа, его поддержкой и опорой. Написать иное у меня рука не поднимется.

Список использованных источников:

1. «Михаил Лобанов. «Литература и есть главное дело в моей жизни…» /  [Электронный ресурс] // Российский писатель : [сайт]. — URL: https://rospisatel.ru/lobanov-90.htm (дата обращения: 23.12.2023).

2. «Уступи место деянию...» /  [Электронный ресурс] // Завтра : [сайт]. — URL: https://zavtra.ru/blogs/2002-09-1072 (дата обращения: 23.12.2023).

3. Алексеев К. Памяти писателя, наставника, православного воина / Алексеев К. [Электронный ресурс] // Русская народная линия : [сайт]. — URL: https://ruskline.ru/analitika/2017/01/23/pamyati_pisatelya_nastavnika_pravoslavnogo_voina (дата обращения: 23.12.2023).

4. Бондаренко В. Слово о мастере / Бондаренко В. [Электронный ресурс] // Свободная пресса : [сайт]. — URL: https://svpressa.ru/culture/article/137125/ (дата обращения: 23.12.2023).

5. Вьюгина С., Коновской Н. Две войны Михаила Лобанова / Вьюгина С., Коновской Н. [Электронный ресурс] // Российский Писатель : [сайт]. — URL: https://rospisatel.ru/kon-vjug-lobanov.html (дата обращения: 23.12.2023).

6. Дорошенко Н. Лобанов. Опыт прикосновения к русскому характеру / Дорошенко Н. [Электронный ресурс] // Российский Писатель : [сайт]. — URL: https://rospisatel.ru/lobanov-jubilei.htm (дата обращения: 23.12.2023).

7. Евсюков А. Михаил Лобанов: выжигающий фальш / Евсюков А. [Электронный ресурс] // Литературный институт имени А. М. Горького : [сайт]. — URL: https://litinstitut.ru/content/mihail-lobanov-vyzhigayushchiy-falsh (дата обращения: 23.12.2023).

8. Лобанов М. Освобождение / Лобанов М. [Электронный ресурс] // Родная Кубань : [сайт]. — URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/publitsistika/publitsistika_14820.html (дата обращения: 23.12.2023).

9. Лобанов М. Освобождение / Лобанов М. [Электронный ресурс] // Родная Кубань : [сайт]. — URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/literaturovedenie-i-kritika/literaturovedenie-i-kritika_10027.html (дата обращения: 23.12.2023).

10. Лобанов М. Просвещенное мещанство / Лобанов М. [Электронный ресурс] // Родная Кубань : [сайт]. — URL: https://rkuban.ru/media/publ/publikatsii_27.html (дата обращения: 23.12.2023).

11. Лобановская твердь /  [Электронный ресурс] // Завтра : [сайт]. — URL: https://zavtra.ru/blogs/2000-12-1981 (дата обращения: 23.12.2023).

12. Михайлова Т. Михаил Лобанов как русский православный критик / Михайлова Т. [Электронный ресурс] // Родная Кубань : [сайт]. — URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/literaturovedenie-i-kritika/literaturovedenie-i-kritika_14991.html (дата обращения: 23.12.2023).

13. Павлов Ю. Михаил Лобанов: русский критик «на передовой» / Павлов Ю. [Электронный ресурс] // Родная Кубань : [сайт]. — URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/literaturovedenie-i-kritika/literaturovedenie-i-kritika_3727.html (дата обращения: 23.12.2023).

14. Петрова А. Творчество Михаила Лобанова: жаркая полемика на протяжении полувека / Петрова А. [Электронный ресурс] // Родная Кубань : [сайт]. — URL: https://rkuban.ru/archive/rubric/literaturovedenie-i-kritika/literaturovedenie-i-kritika_4657.html (дата обращения: 23.12.2023).

15. Рыбакова С. О русском правдолюбце / Рыбакова С. [Электронный ресурс] // Читальный зал : [сайт]. — URL: https://reading-hall.ru/publication.php?id=26728 (дата обращения: 23.12.2023).

16. Ушакова И. Боец за православие и русское слово / Ушакова И. [Электронный ресурс] // Православный портал : [сайт]. — URL: https://pokrov.pro/boec-za-pravoslavie-i-russkoe-slovo/ (дата обращения: 23.12.2023).

17. Яковлев А. Против антиисторизма / Яковлев А. [Электронный ресурс] // Лефт.ру : [сайт]. — URL: http://left.ru/2005/15/yakovlev132.phtml (дата обращения: 23.12.2023).

11.01.2024