Село Трёхсельское: станица, которая не случилась

Владимир Казанков

Много ли мы знаем о своем родном крае? Вопрос непраздный. В паспорте каждого человека есть графа «место рождения» — название его родного места. Абсолютно для многих это не только сочетание букв и звуков, отражение географической действительности для ориентирования в пространстве, а именно то «…с чего начинается Родина»? Каждый населенный пункт, даже самый маленький, имеет свое название. Но далеко не все могут похвастаться, когда и почему появилось это название. Многие спросят, зачем всё-таки обладать этими  знаниями? Прежде всего — для памяти! Помним мы, не забудут и про нас. Нет памяти, наступает беспамятство, а это страшно. Краеведение - это как раз  тот самый случай, когда «лучше поздно, чем никогда».

До недавних пор история села Трёхсельского, Успенского района, Краснодарского края оставалась, наверное, самой малоизученной страницей в региональной летописи Поурупья. Когда и при каких обстоятельствах, появился этот населенный пункт, являлось одной из главных его тайн. Существующая скупая информация о селе на нынешний день в основном концентрировалась на спорных, предвзятых фактах, представляя далёкий от исторических реалий назойливый маргинальный «фольклор» недобросовестных «историков». Между тем, история это очень серьёзно, всё должно соответствовать истине, а не придуманным мифам и легендам.

К счастью, буквально недавно в Государственном Архиве Краснодарского края  (именно здесь находится передовая борьба за истину) удалось обнаружить ряд крайне важных исторических документов, позволивших не только однозначно определить «точку отсчета» — точную дату появления Трёхсельского, но пролить свет на основные обстоятельства этого события.

Безусловно, с исторической точки зрения история Трёхсельского началась несколько раньше того времени, когда на реке Уруп появилось селение с названием Трёхсельское. В отличие от военно-казачьего освоения левобережья р. Уруп, проходившего в огне Кавказской войны, заселение правобережья этой реки имеет своё своеобразие, обусловленное, прежде всего, фактом прямой связи с кресть­янским переселенческим процессом уже послевоенной колонизации Закубанья.

 Именно по этому «предыстория» села  начинается в 60-70-х гг. XIX в., когда  «за службу на Кавказе» и оказанные при этом в пользу Отечества подвиги — генералам,  офицерам бывшей Кавказской армии было щедро пожаловано право владения крупными земельными наделами на правобережье реки Уруп. В наших местах - это конкретно — генерал-майор,  князь А.Е.Бектабеков, генерал-майор П.П. Кравченко, генерал-лейтенант А.П. Опочинин, генерал-лейтенант Н.И. Вольф, генерал-майор,  князь И.К. Орбелиани, генерал-майор И.Д. Оклобжио, генерал-лейтенант Генерального штаба И.И. Ходзько и т.д.[5.с.228]. Примерное представление об общей картине расположение этих участков можно найти на «карте Иваненкова 1902 г.», а также  в  «Памятных книгах Кубанской области» на 1875-1876 гг., в разделе – «Перечень участков отмежеванных городам, колониям, монастырям, станицам, селам, аулам и частным владельцам Кубанской области».

Получив землю в частную собственность, несклонные хозяйствовать на земле герои Кавказкой войны, в большинстве  предпочли, даже не разу не появившись в своих «имениях», побыстрее с ней расстаться. Приспособиться к новым капиталистическим условиям ведения хозяйства и непосредственно проявить себя с сельскохозяйственной стороны, удалось совсем немногим. С течением времени, большинство земельных участков были по различным причинам проданы (иногда неоднократно) другим лицам. Пользуясь безденежьем и хозяйственным невежеством импровизированных «помещиков», их всемилостивейшие пожалованные «латифундии» в большинстве случаев скупались за бесценок. Вот такая история! Собственно, она повторяет нынешнюю, один в один - с «колхозными паями»!..  

 Быстрое экономическое развитие края, его малонаселенность,  нехватка рабочих рук, плодороднейшие почвы, сравнительно низкие цены на землю и ее аренду, а также правительственные мероприятия (издание Положения 1862 г. «О заселении предгорий Западного Кавказа» и закона от 29 апреля 1868 г. «О дозволении русским подданным невойскового сословия приобретать собственность в землях казачьих войск»), делали земли Поурупья притягательными для крестьян из центральных губерний Российской империи. Народ буквально хлынул сюда: «…желающих здесь поселиться становилось все больше и больше»[4]. Наличие большого числа рабочих рук обеспечили бурный экономический подъём в регионе, совсем за непродолжительное время, несмотря на все трудности, Правобережье Урупа изменилось коренным образом — на этих землях появилась густая цепочка разнокалиберных селений, объединенных общей задачей сельскохозяйственной эксплуатации местных земель.

Первое официальное упоминание о селениях, ставшими впоследствии административным зародышем будущего Трёхсельского  относятся к 1885 году. Это всем известный «Список населенных мест по сведениям 1882 года» составленный действительным членом Кубанского областного статистического комитета есаулом Е.Д. Фелициным и изданный Кавказским статистическим комитетом в 1885 году в Тифлисе. Отметим, что тогда есаул Фелицин в своём «списке» учёл только крупные хутора. В соответствии с Положением об общественном управлении в казачьих войсках, изданном в 1870 году, поселения,  поселковое управление могли заводить только поселения, имеющие более 30 дворов. Населённые  пункты, состоявшие из одного, или нескольких домохозяйств, а также имеющие временное значение и непостоянный состав населения вообще не фиксировались. Такие небольшие хозяйственные поселения часто меняли своё расположения (дислокацию), из капитальных надворных сооружений можно назвать, и то с трудом, только землянку. Не учитывались и усадьбы, располагавшиеся на арендуемых землях.

Важно отметить, согласно утвержденному в 1891 году новому Положению об общественном управлении в казачьих войсках, заменившему Положение 1870 года, в Кубанской области для казачьего населения устанавливались две категории населенных пунктов: станицы и хутора,   управляемые казачьей администрацией. Для невойскового же населения, проживавшего в селениях, поселках и аулах  предусматривалась волостная система управления. Волость — низшая административная единица крестьянского  самоуправления, образуемая из смежных сельских обществ.

Как бы там не было, накануне революции 1917 года будущая «трёхсельская» территория состояла из трёх волостей — Перловского и Колобовского товариществ, соответственно селения  — Перловское и Колобовское (будущий х. Воронежский), а также частновладельческих земель вдовы есаула Петровой (Несмашной) Татьяны Захаровны — селение Петровское [8, с.186]. Тем не менее это скорее вехи истории Поурупья, но ещё не история будущего Трёхсельского.

 Новый виток развития этих поселений начнётся после трагических событий 1917 года. Как уже говорилось раннее, в Государственном архиве Краснодарского края чудесным образом нашёлся уникальнейший документ — «Приговоры волостных сборов о слиянии волостей Петровско-Колобовской и Перловской в одну «Трёхсельскую» волость»[3]. Богатый документальный материал даёт возможность называть точную дату основания «Трёхсельского» — 27 марта 1919 года[3. c.14]! В этот день членом краевого правительства по внутренним делам генерал-майором Н.М. Успенским и заведующим отделом самоуправления А.И.Альшанским  было утверждено ходатайство атамана Баталпашинского отдела полковника П.С. Абашкина о том, что «…волости Перловская и Петровско-Колобовская Баталпашинского отдела соединяются в одну волость под названием «Трёхсельская», с местопребыванием волостного правления и суда в селении Петровском и с отнесением расхода по содержанию волости на все три населённых пункта составляющих её»!   

Появление единого Трёхсельского стало возможно благодаря  так называемым «выборным» — «коренным жителям» названных волостей,  проголосовавших на сходе за этот приговор — «…1918 года, декабря, 6 дня»[3.с.7]. Их по праву можно назвать «отцами-основателями»! В «приговоре» перечислены 63 реальные фамилии «выборных». Удивляет, и вызывает уважение  упорство, с которым они добивались положительного для себя решения!

Найденные документы позволяет установить также имя «крёстного отца» Трёхсельского — полковника Петра Степановича Абашкина, в ту пору  атамана Баталпашинского отдела! Атаман не только приветствовал «приговор» жителей и не чинил препятствий, но и лично ходатайствам перед краевыми властями за новую административную единицу под названием «Трёхсельская».  

Первым волостным старшиной Трехсельской волости стал член Кубанской законодательной Рады от Баталпашинского отдела   Даниленко Николай Петрович[3. с.7].

Вместе с тем, Трёхсельская волость была лишь своего рода промежуточным этапом! Главной и конечной целью является первый пункт в этом приговоре: «…О причислении в казачье сословие»! Участники проходившего тогда схода  единогласно «…изъявили полное своё желание причислиться в казачье сословие Кубанского края»! Основной мотив —  «…стремясь к улучшению и умиротворению Кубанского края, а потому постановили единогласно ходатайствовать о причислении коренных жителей наших сёл в «казаки»[3. с.7].  Что тут скажешь?.. Сказано, конечно, неплохо. Но, на самом деле, термин «умиротворение» – восстановление мира, успокоение, довольно широко трактуется. Что конкретно декларируется под «умиротворением», и какие смыслы таились в тех событиях, в «приговоре» несказанно. Крайне важно конечно несмотря ни на что желать своей Родине «улучшения и умиротворения», однако, в определенной степени, сводить всё к патриотическому порыву здесь не стоит, истинная подоплека принимаемых решений, далеко не всегда отражается в документах.

Подлинная картина того времени вырисовывается полностью, если вспомнить, что характерной чертой кубанского региона было сословное деление в нём населения. Оставаясь формально равноправными гражданами Российской империи, казаки, горцы и частично коренные иногородние, находились в более привилегированном по отношению к другим слоям населения положении. Это выражалось, прежде всего, в отношении их к земле, различным налогам и повинностям, к их участию в местном самоуправлении. Такое неравенство указанных слоёв населения  неизбежно порождало серьезные социально-экономические антагонизмы, которые к 1917 году  зашли довольно далеко.

Как известно, после изгнания большевиков в декабре 1918 г., Кубанское краевое правительство до проведения земельной реформы земли крестьян, их товариществ и мелких собственников оставило за прежними собственниками и арендатора­ми. Их права, уничтоженные большевиками в 1917 г., подтверждались, однако одновременно  с отрицанием частной соб­ственности на землю. Буквально с самого начала создания земельного законодательства в крае проявилось стремление к ограничению прав одной категории населения и создание привилегий для другой, прежде всего казачьей и горской категорий. Несовершенство закона порождало большую  неопределённость, и вынуждало иногороднее «коренное» население активно заниматься поисками своего адекватного положения. При всём притом, альтернативы стать полноправными  кубанскими гражданами  иначе, чем путем вступления в казачье сословие практически не было.

Одной из мер Рады Кубанского Края и правительства, направленной на устранение и сглаживание  противоречий  между крестьянством и казачеством  включала обсуждение Законопроекта о порядке приема в казачье сословие. Революционные события 1917 года и последующая Гражданская война внесли большие коррективы приема в казаки. Проект предусматривал прием в казачье сословие, как отдельных лиц, семейств, так и земельных крестьянских товариществ и целых сельских обществ. Из-за огромной сложности решение этого вопроса  затянулось, полномочия своим решением переводить в казачье сословие население отдельных волостей и слободских сообществ, Краевое правительство получит лишь в конце 1919 года.

В целом мотивы защиты отечества, при принятии «приговора», конечно же, присутствовали, однако тактической мимикрией они уж точно не были. Для более глубокого понимания действий «трёхсельцев» напомним, что «коренные жители» будущей станицы в своём большинстве были люди  отнюдь не бедные, более двух третей имели на правах собственности землю и постоянную оседлость [2]. Это же подтверждают и советские источники: «...Население на 80% зажиточное, большой процент бывших частных собственников, имевших собственные большие участки земли». [1] А, зажиточные крестьяне, как известно, равно как и казачество, дворяне, духовенство и буржуазия рассматривались большевиками как классовые враги, подлежащие безусловному тотальному уничтожению.

Подводя итог, подчеркнём ещё раз, всё это происходило в обстановке  кровопролитной Гражданской войны. Буквально только что закончился «Второй Кубанский поход», в результате которого была очищена от большевиков Кубанская область,  двухнедельному яростному сражению за Безскорбную,  результатом которого стало изгнание большевиков  из урупского региона, исполнился всего лишь только месяц. Мрачная «слава» уголовно-революционного праздника « борцов за народное счастье» продлившегося более полугода на кубанской земле выходила за все рамки.[1] Стереть из памяти такое невозможно… Безусловно, это заставляло делать выбор,  безусловно, каждый понимал на что идёт. Формально лицезреть, как напрягается земля Кубани, пытаясь не проиграть большевистскому интернационалу, «трёхсельцы», судя по всему,  не желали.  

Не исключено также, что «казачья» идея давно существовала в умах «трёхсельских» обывателей. Определённое влияние на это могло оказывать близкое  соседство с богатой казачьей Безскорбной, интересы жителей, которой за много лет тесно переплелись с интересами этих селений. Добрая половина фамилий в тех же «посемейных списках домохозяев» за 1920 год — сплошь «безскорбненские» фамилии! Предположительно, первоначально многие из них являлись жителями Безскорбной, купившими в своё время приглянувшуюся им землю на противоположном берегу Урупа. 

Если вопрос об образовании Трёхсельской волости решился относительно быстро, то процедура  «принятия в казаки» для «трёхсельцев» растянется до 4 ноября 1919 г. В этот день на вечернем заседания Совета Кубанского Краевого Правительства, состоявшегося Екатеринодаре, на основании ст.7 утвержденного в порядке ст.57 Временного положения об управлении Кубанским краем закона о переходе на казачье положение, было принято постановление о переводе на казачье положение волости Трехсельской Баталпашинского отдела, согласно возбужденным на волостном сходе  приговорах их ходатайств, с распространением на всех их прав и обязанностей казаков Кубанского края. «…Селение Трехсельское именовать впредь станицею»[6. с.339]!

Попутно упомянём, несколько позже, 22 ноября 1919 года,  Баталпашинский отдел пополнился ещё одной станицею — Хасаутской! Согласно ходатайства, заявленного местным волостным  сходом, в приговоре от 6 октября сего года №47, «в казаки» вновь образуемых станичных обществ перешли члены селения Хасаут-Греческое [6. с.384].

Впрочем, всё это случится практически под занавес. Ранней весной 1920-го, как мы помним, пользуясь превосходством в численности и оснащению, большевистские полчища вернулись на Кубань. Казачья жизнь закончилась в одно мгновенье, как покажут дальнейшие события — казачество напрочь вычеркивалось из списков союзников советской власти. Шансов вписаться в советскую историю у казачьей станицы Трёхсельской не было абсолютно никаких, просуществовав буквально считанные месяцы, она навсегда станет селом. Дальнейшие события, похоронили не только казачью историю Трёхсельского, но и саму память о ней. Замалчивание кубанской казачьей истории было традицией советской историографии. Однако факт остаётся фактом — станица Трёхсельская была!

В заключение считаю долгом выразить признательность уроженцам Трёхсельского – Саваськову А.Н. и Школе С.Н., данная статья во многом итог нашего совместного плодотворного сотрудничества.

Источники и литература:

1. Газета  «Трудовой путь» Армавирского округа, апрель. 1925г. Статья «Школы Трехсельского».

2. ГАКК Р-204. Оп.-1. Д.-132. «Посемейные списки домохозяев ст. Трёхсельской Баталпашинского отдела по переписи 1920 г.». 

3. ГАКК Ф.Р7. Оп.1. Д603.  

4. Некоторые проблемы колонизации Закубанья в 60-е гг. XIX в. (по материалам П.П. Короленко)/ http://churh-history.cerkov.ru/nekotorye-problemy-kolonizacii-zakubanya-v-60-e-gg-xix-v/

5. Памятная книжка Кубанской области  на 1875 год.1875.  Екатеринодар. «О ходе межевых работ в Кубанской области по 1 ноября 1874 г.».

6. Протоколы заседаний Кубанского краевого правительства: 1917-1920. Т. 3. Глава-8. С.-338. 

7. Протоколы заседаний Кубанского краевого правительства: 1917-1920. Т. 3. Глава-7. С.-239.

8. Список землевладельцев Кубанской области и Черноморской губернии, по данным уездных (окружных) по Раскладке поземельных сборов Присутствий. 1911 г. Екатеринодар. С-186.

 «Трёхсельцы» – семья Мильченко. Снимок с большой долей вероятности сделан в период 1915-1917 гг. Бравый фельдфебель - «георгиевский кавалер» вероятно, прибыл на побывку! По этому случаю собралось всё семейство! Домашний интерьер говорит о том, что фотографа пригласили на дом. Как известно, наполнение интерьера в определенной мере способно выдать личные черты владельца. Простота и строгость комнаты, разбавленная картиной на стене (непохожей на репродукцию), опущенными до полу гардинами (не простыми занавесками!), говорит рациональности и практичности хозяев, и неком их достатке. Отсутствие вычурного декора показывает, что люди достатком не кичатся. Гордо положенные руки на колени, олицетворяют трудолюбие, активность и независимость, а также открытость и доброту. Внешний вид, одежда, обувь, аксессуары, тоже не говорят о роскоши, тем не менее ни о какой бедности хозяев нет речи. Невооружённым глазом видно, что на добротную, безукоризненную одежду, не только для себя, но и для детей, у этих людей денег вполне хватает.  


[1]  - По распоряжению Главнокомандующего ВСЮР  генерала А.И. Деникина  была создана Особая следственная комиссия по расследованию злодеяний большевиков.   За время работы Комиссия составила более 150 дел, сводок, отчетов о массовых казнях, надругательствах над святынями Русской Православной Церкви, убийствах мирных жителей, других фактах красного террора. Они составили основу сборника «Красный террор в годы Гражданской войны» (под ред. Ю. Фельштинского и Г. Чернявского), выдержавшего два издания (Лондон, 1992; Москва, 2004). Некоторые фотографии из сделанных Комиссией были воспроизведены в книге генерал-майора князя П. М. Бермондта-Авалова «В борьбе с большевизмом» уже в 1920-х годах. Фрагменты из документального фильма «Зверства ЧК» были включены в хроникальный фильм С. С. Говорухина «Россия, которую мы потеряли».  https://ru.wikipedia.org/wiki/Особая_следственная_комиссия_по_расследованию_злодеяний_большевиков 

07.05.2024