Свою новую книгу писатель, воин, журналист, большевик и политик Захар Прилепин назвал довольно однозначно – «Чужецарствие». Как отметил автор, в этой книге он «пытается заговорить распад нашей страны» [3]. Однако по-настоящему примирительных слов в тексте крайне мало. А точнее – они есть исключительно в тех главах, которые посвящены взаимоотношениям России со странами социалистического блока.

Постараемся разобраться в том, какую же настоящую задачу ставил перед собой Захар Прилепин, когда садился за написание этой книги.

На первый взгляд, может показаться, что магистральная тема сборника – ситуация, в которой находится современная Россия, и пути разрешения существующих проблем. Однако при внимательном чтении становится понятно, что Прилепин вновь и вновь возвращается к одной из излюбленных тем – создание мифов о советском периоде в истории России, Белом движении и Гражданской войне.

 Чуть ли не с первых строк он громогласно заявляет, что все беды в нашей стране от националистов, равно белогвардейцев, равно монархистов.  По мнению Прилепина, именно они сеют раздор в обществе, ведь они – носители либеральных идей.  «Но нет, у либералов обнаружились неожиданные наследники – так называемые русские националисты, неомонархисты и прочие белогвардейцы нового пошиба» [3, с. 25]. И, хотя публицист утверждает, что те, кто причисляет себя к этим движениям, преследуют совершенно иные цели, чем монархисты, националисты и белогвардейцы ХХ века,  он продолжает использовать именно эти термины, даже не взяв их в кавычки.

Современным националистам, монархистам и белогвардейцам Прилепин приписывает самые разные грехи-цели: «Первая – узаконить националистов в качестве главных наследников российской монархической традиции, превратившись в держателей данного пакета акций. Вторая – узаконить националистов в качестве носителей христианской идеи в России: так, по мнению людей, стоящих за конструктором национализма, данная идеология станет в России главной, основной, непререкаемой» [3, с. 30].

Вероятно, делая этот вывод, публицист прав. Однако несколькими страницами ранее он сам прибегает к подобному и старается узурпировать право решать, кому принадлежит Православная Церковь в России. Прилепин пишет: «В расчет не бралось, что все семьдесят лет советской власти в нашей стране продолжались службы в тысячах храмов, выпускались специализированные религиозные издания, были открыты православные учебные заведения» [3, с. 25]. Поспорить с этим утверждением легко. Так, по данным Имперского Палестинского Православного Общества, в период с 1917 по 1918 годы большевики расстреляли 20 тысяч священников [1].   В 1917 году были разгромлены кремлевские соборы в Москве, а в январе 1918 большевики попытались разгромить Александро-Невскую Лавру в Санкт-Петербурге. В том же 1918 году в Тобольске убит епископ Ермоген (Долганев), в Перми расстреляны архиепископ Андроник и епископ Феофан [4].   

В 1930-е годы от рук большевиков пострадали и Валаамские новомученики: Арефа (Митренина) – был сослан в Казахстан, Патрикия (Петрова) – был сослан в Казахстан, похоронен в безвестной могиле, Афанасия (Егорова) – был посажен в Бутырскую тюрьму и позже расстрелян, Галактиона (Новикова) – был сослан в Соловецкий лагерь и позже расстрелян, Тавриона (Толоконцева) – приговорен к десяти годам лагерей, в одном из которых позже и скончался. И это далеко не полный список имен архиереев, священников, диаконов и других служителей церкви, которых расстреливали, отправляли в лагеря на многолетние сроки. Но данные факты не вписываются в представления об идеальном советском мире, который продает Захар Прилепин своим читателям. Поэтому публицист их игнорирует.

В книге неоднократно повторяется мысль не только об отсутствии противоречий между большевизмом и церковью, но и о возможности их сосуществования. Захар Прилепин умело жонглирует священными для верующих людей понятиями. Например, одна из глав называется «Символ не нашей веры». Здесь Прилепин в свойственной ему язвительно-уличительной манере в очередной раз смешивает грешное с праведным, нынешних «белогвардейцев» с прошлыми и заявляет: «Ленин-Бланк – злодей, разрушивший империю. Дзержинскому не место на Лубянке. Красное знамя – сатанинская тряпка. Россия – белая европейская христианская страна. Грязным евразийцам тут не место. Теперь точно все. Символ их куцей веры» [3, с. 50].

В другой главе он пишет: «Когда наши оппоненты крестятся, мне иной раз кажется, что они вместо "во имя Отца, и Сына, и Святого Духа" произносят: "Будь прокляты Ленин, Сталин, коммунизм и дружба народов". В эти проклятья они вкладывают несравнимо больше сил и веры, чем в свое православное мерцающее чувство» [3, с. 35].  Безусловно, Прилепин имеет право судить о вере других и уличать фарисеев. Ведь почти в каждой главе он напоминает читателям о том, что он иногда и в храм сходит, и помолится, что предки его самые настоящие русские крестьяне из Центральной России, боровшиеся на стороне большевиков. Мимикрия Прилепина под верующего русского человека доходит до абсурда. Особенно это очевидно, когда вспоминаешь, сколько нецензурной брани он использует в своих тестах.

 Удивительные выводы можно сделать, прочитав главы о Северной Корее. Анекдотично звучат его впечатлениях от путешествия в эту «райскую» страну: «Девушки тут сплошь и рядом восхитительно красивые. Мужчины строги и собраны. Смартфоны у большинства – новых моделей. Интернет у КНДР свой – врагов не читают» [3, с. 108]. Пока весь мир восхищается красотой русских женщин, Захар Прилепин выбирает стратегическое подхалимство. При этом нельзя не согласиться с оценкой автора роли Северной Кореи в специальной военной операции. Прилепин справедливо пишет о помощи северокорейских воинов в Курской области, их мужестве и героизме, проявленных при выполнении боевых задач.  

 Говорит эту щедрую похвалу Прилепин не просто так. А для того, чтобы доказать мысль о том, что путь большевизма подходит России, в том числе из-за близости к Богу. В пример он приводит коммунистические страны: Китай, Северную Корею и Кубу, где, по его мнению, религии отведено правильное место.  «Мир не делится на тех, кто с Богом, и тех, кто нет. Якобы религиозные страны ведут воистину сатанинскую политику. В США и Англии до сих пор клянутся на Библии. И что? Страны же с церковью, отделенной от государства, уж точно настроены к нам дружелюбнее» [3, с. 143]. Но здесь Прилепин допускает ошибку: мир действительно делится на тех, кто с Богом, и тех, кто против него. И, к сожалению, уже давно внешнее соблюдение церковных обрядов не свидетельствует о наличии веры.

Логика писателя проста: он хочет воспользоваться подъемом православной веры в российском обществе в своих целях, убедить людей в том, что при новом социализме у них никто вновь не отнимет Бога, храмы и право на веру.  Хочет убедить, что новая власть будет учитывать желания и нужны верующих и служителей церкви. «"Религиозное возрождение" катит следом, везя в прицепной тележке раскрашенный манекен Белого Царя. Претенденты на управление Россией уверены в необходимости восстановления у нас монархии и сословий. Они видят себя новой знатью», – пишет Прилепин [3, с. 269]. Но уже в следующем абзаце сам использует Христа как орудие и заявляет: «Однажды мы схлестнемся. Они – за ереси свои и шулерского царя, вынутого из-под полы. А мы за Отечество и Христа» [3, с. 269]. То есть Захар Прилепин в своем желании оказаться правым любой ценой ничуть не лучше тех, кому он посвятил свою книгу.

Но милосердие к церкви быстро закончится, когда к власти придут те, кто, как Захар Прилепин, верит, что «в политических схватках побеждают те, кто одержим идеей. Люди, которые "за все хорошее", не побеждают» [3, с. 61]. Таким образом только «сцепленные, спаянные, выученные, имеющие ряд общих убеждений, свою известную им наизусть "религию" – социальную, культурную, поведенческую, историческую, бизнес-религию и религию в прямом смысле», а не те, на чьей стороне правда [3, с. 61].

Этот пессимистичный вывод имеет четкую аргументацию, обозначенную в «Чужецарствии». Захар Прилепин оправдывает кровожадные методы, которыми пользовались большевики, когда боролись за власть. Феликса Дзержинского автор считает самым «миролюбивым» человеком. Автор приводит случай, произошедший в 1918 году. Дзержинский отправляется к эсерам и просит их выдать убийцу немецкого посла Мирбаха и грозит арестом. В ответ на это главу ВЧК задерживают. Красноармейцы начинают штурм базы и освобождают Дзержинского из рук эсеров. На такое вопиющее неповиновение глава ВЧК реагирует следующим образом: «Раздосадованный, он тут же подал в Совнарком заявление об отставке. Дзержинский переживал душевный кризис: отчего на все встречные шаги, на все миротворческие декреты, на предельную человеческую честность в ответ такое?» [3, стр. 315]. Прилепин также утверждает, что большевики никогда не были террористами, в отличие от эсеров, которые творили в России то, о чем «Сталин и Дзержинский и помышлять не смели» [3, с. 312]. Массовое уничтожение казаков Прилепин актом терроризма не читает. Он в принципе отрицает существование такого явления, как расказачивание.  

По словам Захара Прилепина, ЧК была настолько несерьезной организацией, что не представляла никакой опасности для террористов, эсеров и прочих людей. А Дзержинского не только не боялись, но и доверяли ему. Чтобы проиллюстрировать свои слова, Прилепин вспоминает историю ареста русского революционера, эсера, сочувствовавшего Белому движению – Бориса Савинкова, которого в 1924 году «заманили на советскую территорию». Железный Феликс обещал ему помилование и «должность счетовода в ВСНХ». Но Савинков покончил с собой. «Увы, отчаявшийся Савинков, решил не дожидаться решения по своему делу и свёл счеты с жизнью. И зря, зря», – пишет автор [3, с. 320]. Видимо, Савинкову была неизвестна миротворческая деятельность Дзержинского. Вероятно, он был в курсе того, что именно Железный Феликс стал главным идеологом Красного террора, с 1922 он возглавлял ГПУ – организацию, при помощи которой за границу были высланы русские ученые, писатели и философы.

 И подобных нелепых сюжетов в «Чужецарствии» настолько много, что, если останавливаться на каждом, можно было бы написать книгу, превышающую по количеству страниц текст Прилепина.

Забывает автор и исторический опыт, связанный с присоединением советских республик к территории Советской России. Публицист уверен, что России необходимо вновь привязать эти страны к себе и держать на «жесткой сцепке» [3, с. 33]. Правильность идеи о дружбе народов Прилепин объясняет следующим образом: «Группа находчивых большевистских ребят в 1917 году об этом догадались, предложив империи уникальную социальную и национальную концепцию – дружбу народов, равенство, взаимное культурное обогащение, цветущую сложность вместо унификации» [3, с. 39]. Мы полагаем, не нужно напоминать о том, чем обернулась в 1991 году эта «цветущая сложность». О так называемом «параде суверенитетов» много говорили и писали.  В том числе и писатель Юрий Поляков посвятил этой теме книгу «Желание быть русским. 2020. Заметки об этноэтике» [].

В ней автор дает справедливую оценку поведению глав республик, входивших в состав Советского Союза. Они буквально заявили, что советская власть их порабощала на протяжении многих лет. Более того, день, когда республики покинули СССР, страны СНГ и сегодня называют «Днем независимости».

Обратим внимание на то, что «культурное обогащение», о котором говорит Прилепин, долгие годы было односторонним. Так, многие народы стран СНГ не имели даже письменности, когда входили в СССР. А после разрыва связей с Союзом, они остались с богатым литературным, архитектурным, художественным, промышленным, научным наследием.

Юрий Поляков справедливо называет взаимодействие между РСФСР и союзными республиками отношениями матери и ребенка. Давно известно, что в республиках советские граждане жили гораздо лучше, чем в России. В тот период в Прибалтике, Закавказье, Украине можно было легче достать дефицитные продукты и одежду. Кроме того, Россия отдавала свои лучшие умы для развития науки и искусства, строительства городов и крупных промышленных объектов в республиках. «Более того, все соглашались с тем, что там, в бывших республиках СССР, остался уникальный "человеческий материал", ибо на помощь "запоздалым народам" Центр направлял лучших специалистов», – пишет Юрий Поляков [2].

Повторяя ошибки своих большевистских предков, Захар Прилепин призывает русских «быть умнее», не повышать уровень «изоляционизма и религиозного консерватизма». В ответ на это, по логике автора, остальные народы, проживающие в России и вне её границ, должны снизить уровень национализма. По мнению Прилепина, русским не нужно доказывать, что они русские и защищать собственную нацию, ведь ей ничего не угрожает. Формулу русскости он дает следующей нелепой фразой: «Русскость – ощущение нежное, трепетное, тонкое. Его не нужно надевать на шею человеку, как колоду. Нормальный русский человек по собственной воле живет с этим чувством – оно тоньше волоса и является самым важным оберегом» [3, стр.175].

Свои высказывания Прилепин доводит до абсурда, он отрицает историческую, государствообразующую и закрепленную в Конституции роль русского народа в России.  «России не стоит повышать голос, рассказывая, какой ты весь из себя русский. Здесь и так все наше – бери и владей. Русскому человеку кричать «Россия – для русских!» все равно что кричать «Моя жена – для меня!» или «Мои дети – это мои дети!», – заключает автор [3, с. 175].

На протяжении всей книги Прилепин старается доказать, что русские гораздо ближе к Азии, чем к Европе. Хотя общего с индуизмом, конфуцианством, даосизмом и чучхе у русских мало. Точки соприкосновения с азиатами у нас обнаруживаются только в строительстве социализма и коммунизма. Но возникает вопрос: куда же деть остальную историю? Будут ли готовы эти страны принять Россию во всей её полноте? На вопрос – готов ли сделать это Захар Прилепин – мы можем ответить и сами. Он не готов и не принимает исключительного пути нашей страны. Публицист выбрасывает почти десять веков существования христианской России и цепляется за 70-леттнюю историю Советского Союза. Книга в очередной раз доказала: Прилепин, приписывающий своим оппонентам многие грехи, сам давно стремится уложить историю нашей страны в прокрустово ложе своих представлений.  И все ради единственной цели – доказать собственную правоту, каких бы искажений исторической реальности ему это ни стоило.

Список использованных источников:

1. В 1917-1918 годах в России расстреляли 20 тысяч священников. / Сергей Степашин/ Журнал «Фома» / URL:  https://foma.ru/v-1917-18-godah-v-rossii-rasstrelyali-20-tyisyach-svyashhennikov-sergey-stepashin.html?ysclid=mtt09n6dxi254560784

2. Желание быть русским. 2020. Заметки об этноэтике. / Ю.М. Поляков // – Москва : Издательство «Книжный мир», 2020. – 74 с.

3. Прилепин. З. Чужецарствие / Захар Прилепин. – Москва: Издательство АСТ; Редакция «КПД», 2026 – 384 с.

4. Протоиерей Георгий Митрофанов/Церковный геноцид в большевистской России: его историки и христианское осмысление/  Духовная Академия Русской Православной Церкви/ URL: https://spbda.ru/publications/protoierey-georgiy-mitrofanov-cerkovnyy-genocid-v-bolshevistskoy-rossii-ego-istoki-i-ih-hristianskoe-osmyslenie/?ysclid=mtt0bjd8rk509145166

Иллюстрация