Свет

Я сотку тебе свет, мой друг.
Без станка и волшебной пряжи.
Из обыденных слов сотку.
Такой лёгкий, как пух лебяжий.

В нём запахнет весной миндаль.
В нём снегами сойдёт опасность.
Я последнее б отдала,
Лишь бы ты не грустил напрасно.

Я добавлю к той чистоте
Межсезонного неба омут,
Лик сикстинской мадонны, крест,
Чтобы горем ты не был тронут.

Колокольчиков синих звон
И альпийской лаванды шёпот
Я вкраплю, как святой огонь,
В полотна невесомость, чтобы

Ты услышал, как дышит степь,
Как орех молодеет грецкий,
Как умеет о светлом петь
Тишина обожжённым сердцем.

Выжженная моя

Выжженная моя. Страшная.
Робкая. То ли отважная.
Даже не стану расспрашивать,
Где у тебя болит.
Места живого нет. Целого.
Вся ты в развалинах, бедная.
Кто в тебя только не целился,
Кто в твою грудь не бил…

Меньше живая, чем мёртвая.
Небо в тускнеющих родинках
Стелется чёрными прорвами
Сквозь еле слышный стон.
Нет ни рябины, ни яблони,
В битвах сады пали храбрыми,
Ни колоска, ни травиночки…
Вечный пырей сожжён.

А под завалами полчища
Тленных, которым пророчили
Славу, победу и прочее…
Каждый хотел дожить
Не до утра, не до ужина…
И до последнего в лучшее
Верить в горячих объятиях
Мира, а не войны…

Выжженная моя. Жуткая.
Видеть тебя такой мука мне.
Ты и плохое прикрытие,
Ты и сакральный щит.
Крепко возьми меня за ворот
Духом воскресшую раненым
И катакомбами затхлыми
В прошлое утащи.

Без тебя что ни ночь…

Небо льётся в капканы августа
с простотой и наивной мягкостью,
И закат розовее прежнего
освещает изгибы рук.
Всё молчит, только сердце тикает,
жадно рвётся к тебе, как дикое,
Из норы, из берлоги, логова,
и всё чаще неровный стук.

На тесёмках два спелых облака
плечи гладят немым подсолнухам,
И глаза твои переполнены
миллиардом горящих лун.
Взгляд течёт водопадом, змеями.
Онемевшая, я болею им.
Покорённая — губы-крепости
Поддаются, как лёд теплу.

Обжигает лавиной огненной
до мизинцев, насквозь, до одури
Поцелуй властный, шквальный, залповый,
то прицельный, то невпопад.
Я ведома тобой. Я пленница.
Страсть бурлящая нежной сменится,
И под кожей моей распустится
орхидеями зимний сад.

Я тебе разрешаю в доступе
до созвездий из медной россыпи
По плечам, по ключицам, впадинам,
в млечный путь лепестков маня.
Твои луны глядят цирконием,
то алмазами в ярких молниях.
Без тебя что ни ночь — тёмная,
а с тобой что ни ночь — в огнях.

Илл.: Ярослав Зяблов